… «беда не приходит одна». Но череда неприятностей следует не за самой бедой, а за вашим отношением к ней.
– Нам от пращуров велено знать всякую женщину благородной, добродетельной и прекрасной… – Он перевёл дух и добавил: – Пока она не окажет обратного.
Неверие и неведение – тоже защита.
<...> какой это дар - умение общаться!
Однако люди, чью модель Милгрим сфотографировал и переснял в Южной Каролине, по всей видимости, перевербовали Слейта. И мы имеем, что имеем.
— Что именно?
— Потенциально опасную ситуацию, – твердо ответил он.
— Из-за того, что Слейт ваш личный айтишник?
— Из-за того, что они за люди. Я поручил еще более личному айтишнику приглядывать за Слейтом и за его системами, теми, про которые он мне говорил и про которые не говорил.
The best I can figure is that I'm somewhere around 52nd or 53rd most popular this year. But the good news is that I'm about to move up one spot because Charlie Davies is above me, and he's getting his braces next week.
за прекрасным всегда скрыта какая-нибудь трагедия, чтобы зацвел самый скромный цветочек, миры должны претерпеть родовые муки
Мир действительно полон всяческих токсинов, или ядов. Если уж на то пошло, все растения, которые мы привыкли считать съедобными, содержат яды, которые действуют как натуральные пестициды. Но подавляющее большинство ядов попадают в наш организм в настолько ничтожных количествах, что просто неспособны нанести какой-то вред.
Он был человеком дела, а не слов, поэтому ему всегда было трудно выразить свои чувства.
Нет в мире того, кто будет прав для всех, потому что правда у каждого своя.
Когда я был молодой, никто даже не задумывался, что могут быть и другие вселенные, а уж о том, чтобы туда попасть, и речи не было. А теперь об этом пишут целые книги, все говорят, как творить волшебство и что у всех есть прошлая жизнь, и когда об этом упомянешь, никто не сочтет тебя психом ненормальным.
все мы сделаны из странностей, которые пытаемся скрыть от окружающих.
– ...Вы не видите того, что великая цивилизация не может существовать без законности и порядка, основой которых является уважение к правам других людей.
– Я бы согласился с вами, Уэллс, если бы не одно «но»: ошибочно считать, что подавляющее большинство людей разумны.
Нежная обволакивающая пастельная гамма весенних коллекций – гимн сдержанной чувственности и ледяной андрогинности.
Единственная ваша задача - найти, что делает вас счастливым.
Критерий истинного исследователя - смирение.
– Тогда идите сюда, Лена и Славя. Это будет что-то вроде няша и моей связи с симпантками, девушки. Но не оно. Это будет то, для чего смотрящие и духи придумали эйдос, ментальную материю, скрепляющую союз разумных крепче клятв. И то, чего не стали делать одонаты, использовав эйдос для себя лично. Мы станем первыми скрепленными. Как это будет – я точно не знаю, но между нами натянется нечто вроде ниточки. Насколько я понял эмпат-инструкцию в руинах, жить нам троим это не помешает, а вот друг другу врать, лукавить, и нарушать обещанное уже не захочется, как не захочется правой руке воевать против левой. Готовы?
Мальчик повернулся на ходу.
– Зря этого фашиста не убили, товарищ старший лейтенант.
– Почему зря? Перебежчик, сведения даст.
– Что-то они раньше не перебегали!
– Не перебегали, а теперь перебегают. Это в нашу пользу.
– Я летом капитана Поливанова просил, когда мы двух эсэсовцев поймали, чтоб он меня послал их кончить. А он не послал, обругал.
– И правильно.
– А фашиста этого все равно зря повели, – сказал мальчик. – Теперь, конечно, не признается, а может, он до этого сто человек убил?
Бах! Бах! Бах! Дыщ!
Форман слышал жуткие звуки ударов, доносившиеся из офиса Сэма, и ждал неизбежных слов, которые всегда за ними следовали.
– Мне нужен новый телефон! – крикнул ему Сэм.
Форман вытащил список закупаемого оборудования и вписал туда очередной телефон для Сэма взамен поломанного.
Популярность «Rockstar» росла, и подобные вспышки ярости уже давно стали привычным делом. Позднее Форман вспоминал: «Сэм выходил из себя, если кто-нибудь говорил ему вещи, которых он слышать не желал. Мы меняли его телефон бессчетное количество раз». Форман ненавидел симптомы элитарности вроде пресловутых кашемировых свитеров. Хотя ему, как соучредителю, и достался такой знак приобщенности, он стеснялся его носить: «Все равно что посылать всех остальных в жопу».
Даже форменные куртки и кольца больше не казались такой уж хорошей идеей. Однажды Поуп взглянул на кольцо «Rockstar» на своем пальце и внезапно ощутил себя идиотом. «Нам внушили, что кольцо за пять долларов – это предел мечтаний, – сетовал он позже. – Пусть напрямую никто такого не говорил, но они олицетворяли соперничество. Служили разделительной чертой».
Впрочем, то, что кому-то казалось тщеславием, могло быть обусловлено всего лишь заботой об имидже. Что такого, если босс уделяет внимание шмоткам или крушит офис, когда что-нибудь идет не так? Раз уж игры стали новым рок-н-роллом, подобные выходки вполне уместны. Члены «Rockstar» понимали, что часть очарования их команды состоит в ореоле таинственности, поэтому они из кожи вон лезли, чтобы сохранить его любой ценой. Хотя в индустрии было принято делиться опытом на конференциях и встречах, «Rockstar» их избегала. Форман убедился в этом на собственной шкуре, когда ему предложили выступить с речью о разработке игр.
– Не вздумай, – заявил ему Донован.
– Но почему?
– Мы речей не толкаем.
– Я даже не буду упоминать «Rockstar», только скажу, что я технический директор компьютерной компании. Просто поговорю на общие темы.
– Никаких речей.
Тогда-то Форман и понял, почему лидеры компании не посещают подобные мероприятия. «Они боялись, что невольно подскажут другим ходы, которые сами совершают неосознанно, – говорил он позднее. – Боялись раскрыть свои секреты». Ему же казалось, что секрет очевиден и нагнетать таинственность нет смысла. В основе успеха «Rockstar» прежде всего лежали упорный труд и преданность идее. «Секрет в том, что надо по-настоящему любить свое дело и прикладывать много усилий к реализации собственных идей, – говорил Форман. – Вот и все». Их чудесные игры рождались благодаря разбитым телефонам и вспышкам ярости. «Какой бы бардак у нас ни творился, – вспоминал Форман, – все шло на пользу».
Более полувека назад классические романы о тоталитаризме уже предупреждали о господстве телеэкранов, преследовании книг, сокращении словаря и связанных с этим трудностях мышления.
В романе «451° по Фаренгейту» Рэя Брэдбери, опубликованном в 1953 году, пожарные ищут и сжигают книги, в то время как большинство граждан смотрит интерактивное телевидение. В «1984» Джорджа Оруэлла, вышедшем в 1949-м, книги находятся под запретом, а телевидение двустороннее, что позволяет правительству круглосуточно следить за гражданами. Язык визуальных медиа в «1984» крайне ограничен, он лишает людей понятий, необходимых им для осмысления настоящего, памяти о прошлом, предположений о будущем.
Одной из задач режима становится дальнейшее обеднение языка путем постоянного удаления слов из каждого нового издания официального словаря.
Странно в принципе предполагать, что мужчина в разводе равно свободный мужчина. У меня есть дочь и жена (пусть и бывшая, как говорят мне каждый день) и обязательства по отношению у ним. Так будет всегда!
Так и кажется – вот сейчас, сейчас! Счастье руками схватишь, обнимешь, в себя запрячешь… Мое!
– Тебя так долго не было… – прошептала и не узнала собственный голос.– Я думал.– О чем?– О том, как будет звучать имя Кэтрин Марини, когда его произнесет католический священник.Я резко выдохнула и почувствовала, как подгибаются колени.– И как… оно будет звучать?– Как и должно звучать имя моей женщины.
Моржов, чего у нас ножи такие тупые? – придиралась Розка, строгая картофелину. – Что, у нас мужиков нету – ножи наточить?
– Точилка лежит на кухне, – терпеливо ответил Моржов. – Её не надо надевать на член, поэтому ею может воспользоваться и женщина.
—... Ари Вреднюковна сейчас на очередной диете — вот и вредничает. Я бы на тебя посмотрела, если бы пришлось целый день грызть одну морковку...
— Давайте купим ей две... нет — три морковки. Может она подобреет.