Сплетня похожа на легкий ветерок, который освежает разгоряченные от работы лица. Сплетницы собирают и разносят слухи. Им никто не верит, но все делятся с ними своими секретами, потому что нет более благодарных слушательниц.
— А матушка вас разве не учила, что брать чужие вещи нехорошо? — прошипел Делмар, угрожающе нависнув надо мной. — Хотя кому я это говорю, вы же и мужа для себя взяли без спроса, не то, что какие-то там важные улики
Дэймон изогнул бровь. — Еще один фанат. У меня они везде.
27 Сперва неуверенно, а потом все более решительно Эдвард начал собирать по комнате свои вещи, чтобы уложить их в чемодан, лежавший на полке в спальне.Дикая мысль пронеслась вдруг в голове Алисии: она вспомнила, что должна Эдварду 72 фунта, он все это время, пока они жили вместе, оплачивал все их счета. Она могла легко раздобыть эти деньги: в банке Ипсвича со 2–го сентября ее ждут сто фунтов. Еще два месяца назад деньги были для нее самой серьезной проблемой, теперь же, в сравнении с катастрофой, постигшей ее, все проблемы казались мелкими и нестоящими. Алисия взяла свой бокал и попыталась осушить его залпом. Это ей почти удалось, лишь в последний момент она поперхнулась. Эдвард вошел в комнату как раз в тот момент, когда Алисия согнулась пополам в приступе кашля. Увидев его, она выпрямилась и выбежала из дома.На улице было свежо. Она бежала куда–то в темноту, и еще ускорила свой бег, когда услышала голос Эдварда, бежавшего за ней и звавшего ее.
Женщины — странные существа. Они умеют на пустом месте создать целую трагедию (или комедию?), пережить её, помучаться, чтобы потом понять всю глупость своих волнений
Незнакомцы не предвзяты, они не свидетели наших прежних поражений, а значит, не отравлены ими. В каждом новом знакомстве мы опять безгрешны, как новорожденные.
— И вы уходите… просто так. Я ведь даже… даже не поблагодарил вас. Человек, которого я, по существу, не знаю, рискует ради меня… Не знаю прямо, что и сказать. — Я всегда так ухожу. С беззаботной улыбкой, небрежно кивнув головой. Искренне надеюсь никогда больше не видеть вас.
– Митра, Аполлон, Артур, Христос – называй его, как хочешь. Какая разница, как люди называют свет. Бог подобен свету, под которым люди живут и умирают. Я знаю лишь, что он является источником всего света, освещающего наш мир, его дела охватывают весь мир и каждого из нас. Он подобен реке, которую не остановишь и не повернешь вспять. Из нее можно лишь пить при жизни и завещать ей свои тела после смерти.
Никто больше не ценит красоту. Весьма характерно для сегодняшнего общества.
В женском характере есть такая черта, что если, например, женщина в чем виновата, то скорей она согласится потом, впоследствии, загладить свою вину тысячью ласк, чем в настоящую минуту, во время самой очевидной улики в проступке, сознаться в нем и попросить прощения.
Вот правильно говорят, что в конце игры все шахматные фигурки попадают в одну и ту же «коробку» — и короли, и пешки.
Я думаю, что отметки - не самое главное в жизни. По-моему, важнее знать, чего ты в жизни хочешь.
Мне хочется учиться у Вас, потому что в Граншане мне будет лучше всего, - так я думаю. Я не очень упитанный, во мне 35 кило надежды.
Всякую силу нелегко удержать, и, будучи употреблена без соображения, она может обернуться против тех, кто вздумает к ней прибегнуть.
"Я бы простила ему его гордость, не задень он мою..."
Помочь другим невозможно. Можно лишь смотреть, как они следуют своим тернистым путем, подбадривая и убеждая держаться молодцом. Попробуете только вмешаться – и вас унесет неведомо куда.
- ...Смотри, чтоб осколки не попали в глаза. Не бойся, я занимаюсь этим каждый день.
Он честно попытался ее успокоить, но, похоже, был не очень успешен. Сердце девчонки колотилось так, что Арлингу казалось, будто его стук заглушал барабаны гуляющего лагеря.
- Бросаете ножи в маленьких девочек?
Он представил ее удивленные глаза и усмехнулся.
- Не совсем так. Разбиваю кувшины у них на головах. А потом всегда угощаю их шоколадом...
"Вся Вселенная с ужасом смотрит на землян"
Работая в одиночку, можно позволить себе делать вещи в расчете на то, что они помещаются в твоей голове, что, возможно, не получится в большой команде.
... Конечно же, я об этом подумываю! Сказал — и тут же пожалел о своих словах. Съездить! Не люблю я поездки, поездки — это перемены, это вода, вода течет. И вот пожалуйста, сам напросился, пообещал съездить в Финляндию ради какой-то дрянной брошюрки; значит, я изменюсь, это неизбежно, из поездки нельзя возвратиться совсем не изменившимся, мне это не нравится....
Давеча стою на вахтпараде. Все в роте как есть в полном аккурате: сапоги носочек к носочку, усы у солдат торчат одинаково, глаза тоже пучат единообразно. А его высочество, гляжу, хмурится - недоволен чем-то. Присел на корточки, головой этак вот повертел. "Это, говорит, что такое?" И показывает шеренге на середину фигуры, где обтяжные панталоны спереди топырятся. Я рапортую:
"Сие у роты причинные места, ваше императорское высочество!" А он мне: "Вижу, что причинные, болван! Почему в разные стороны глядят - у одних направо, у других налево? Чтоб у всех было направо!" Вот как у нас в Гатчине.
Люди, которые никогда ни о чем не спрашивают, самые лучшие утешители.
Утро добрым не бывает. Особенно, если ты не выспишься.
Любить нынешнюю власть - это как спать с женщиной, которая по ночам во сне кричит: <Предъявите ордер!> Надо стараться, иначе говоря. Надо закусить подушку и стараться.
Все это столь очевидно, когда знаешь, на что обращать внимание.
Никого не зови счастливым, пока он не умер.