Людям с более широким кругозором ведомо, что чёткой границы между реальным, действительным и ирреальным воображаемым не существует, что каждый из нас, благодаря тонким физиологическим и психологическим различиям, воспринимает все явления по-своему.
Когда Бречислав в очередной раз моргнул, ночной гость исчез. Только что был – и вот уже нету.
С ним исчезла и стопка блинов.
– Вот ведь сила нечистая, – аж сплюнул Бречислав. – Не кормят их там, что ли?
Дерево,ясно вам?Мы все проходим под категорией,,дерево,,Бабка говорит, что термин правильный,мы деревяшки,а родители- это папы Карлы,только не из каждого полена получается Буратино.
Красота – лучшее лекарство от неуверенности.
Евреи были там и сям, повсюду. Это звучало так глупо, что казалось намеренным абсурдом, вроде детского стишка-перевертыша. Как удобно, должно быть, иметь козла отпущения, чтобы свалить на него все грехи мира. («К несчастью, первыми кандидатами обычно оказываются женщины и евреи».)
"Бойцы отряда по разминированию столпились вокруг антикварного электрического стула, рассуждая, нельзя ли разогревать на нем пиццу. Командующий ими сержант, который успел усесться на древнее сооружение, с видом знатока заметил, что без масла пицца пригорит и что вообще самое время вернуть эту штуку обратно в Синг-Синг."
"Совсем бы я ума решился, если бы бросил добычу, которая в когтях, и погнался за добычей, которой и не видать".
She knew she could turn me into a sock puppet with some eye-batting, heavy breathing, and a dash of suggestive dialog. Women understand these things by the time they’re ten.
Я согласен умереть стариком, но умирать идиотом – нет уж, извините.
- Если бы мне предложили выбрать ему смерть, я убивала бы его медленно-медленно. Раздробила бы каждую косточку в теле. Отрезала бы от него по кусочку и скармливала бы ему же. Несколько дней. Или недель. Пила бы по глотку его кровь... Но это - мечты. Опасные мечты, потому что каждая лишняя минута жизни для него - это шанс нанести ответный удар. Поэтому я убью его быстро. Убью, удостоверюсь, что это он, отрежу ухо, сожгу тело и развею пепел, чтобы знать наверняка, что он уже не восстанет из мертвых.
- А зачем отрезать ухо?
- На память, конечно. Я сентиментальна...
Человек ставит ногу вперед с этой мыслью о лучшем, и этот шаг вперед тащит другую ногу из прошлого. И так мысль поднимает прошлое, и оно тоже выходит вперед и этим спасается, и впереди всего идет мысль о лучшем: и все вперед и вперед.
В этой мысли о лучшем – вся вечность, а в рубле вечности нет.
Отчитать его, что ли? Но сил на это уже не осталось, и Александр Христофорович промолчал. Он лишь похлопал кучера по плечу. Старик вытер слёзы и с испугом уставился на генерала.
- Ты кого видел? Может, мимо кто проходил или проезжал? - спросил Бенкендорф.
- Не видели они никого, - встрял надоедный Иванов, но, понимая субординацию, всё-таки ткнул кучера локтем в бок. - Отвечай его высокопревосходительству.
- Нет, ваше высоко... пре... благородие, - совсем запутался кучер, - не было никого. Не шли и не ехали.
Дело поворачивалось к Бенкендорфу непробиваемым чугунным задом. Радости это не прибавляло. Размышляя, о чём бы ещё спросить, он молча разглядывал кучера.
Если послушать, что говорят люди, можно узнать, чего у них нет. [...] Например, люди, которым нечего есть, всегда говорят о еде. А люди, у которых нет денег, всегда говорят о том, что всё слишком дорого стоит. А люди, у которых никогда не было детей, пишут самые лучшие детские книжки.
Почему старые книги так вкусно пахнут? Может быть, магия? Может быть, запах рун, тоскующих в своём безвременье?
Я часто думал: отчего булгаковские «Дни Турбиных» хочется бесконечно перечитывать? Отчего исторический деятель, для которого нет ни слова оправдания, побывал, по некоторым сведениям, на этом спектакле пятнадцать раз? Если это действительно так, то речь идет о том единственном случае, когда я его понимаю.Эта пьеса — о счастье. Не о гражданской войне и даже не о бесстрашии и долге — о счастье. Стоит себе посреди бурлящего города Ноев ковчег, и всякий, кто сюда входит, наполняется покоем и радостью. «Дни Турбиных» — гениальная пьеса, потому что гениальность — это когда не можешь объяснить, как сделано. Знакóм тебе в вещи каждый винтик, а отчего она летает — не догадываешься. Ясно лишь одно: территория счастья создается нами — вопреки войнам и переворотам, — по крайней мере, в какой-то степени создается.
безвыходных положений не бывает. Всегда можно что-то придумать.
«Если к дому прибилась кошка – это к счастью, а если собака – к благим переменам»
— Человеческая натура, дорогой, в сущности везде одинакова, — заметила мисс Марпл. — Только в деревне есть возможность внимательнее наблюдать за ней.
Незнание не освобождает тебя от ответственности
Плевать, что будет завтра. мы и так забрались выше, чем все ожидали
Хорошенькой женщине охотней пойдут навстречу, чем унылой старой деве.
Холопом рождён? Пускай себе. И холопы живут, и радоваться жизни своей умеют. Это ж не тяжко... встал утречком, на солнышко глянул - ясное. Уже душа поёт.
Котка подошла, об ногу потёрлась, мурлыкнула, зараза, крошку выпрашивая.
И светло с ней делиться. А вечером взопрётся на колени, развалится шаром мурчащим, будто утешая. Шкрябаешь ей за ухом, и вправду печали отступают.
Да и какие там печали были?
Короче, мы помирились. Все-таки дети, ипотека, машина опять же общая… Да и, знаешь ли, не у каждого мужика встанет, когда в соседней комнате поет песенка из «Малышариков». Где я еще такого найду?
Никогда не придавала значения количеству сантиметров члена, потому что длина, размер и форма, и умение всем этим правильно пользоваться - абсолютно никак не пересекающиеся между собой вещи
Никто не бывает так силён, когда отстаивает родную землю.