Так приятно убивать, брать, владеть. Приятно править, даже в пустыне.
Европа стала одним большим музеем, запасником былых времен, передвижной выставкой, которая все никак не кончалась. И ее пупком был Париж – город без небоскребов.
Подобно всякой любви – любовь к истории обычно слепа и не рассуждает. Это неизъяснимое влечение к ископаемым фактам и нанизывание их на бисерную нить времени. Бусины красиво блестят и гармонично соседствуют.
…и автобаны, и мосты строились пленными, которые гибли, украшая немецкие пейзажи этими элегантными изгибами. Так вправе ли мы говорить о достоинствах архитектуры Третьего Рейха? Только отбросив все критерии, кроме эстетического и функционального, что, по моему мнению, было бы ошибкой.
"мир небезразличен к людям, которым небезразличен мир"
"– Все бабы одинаковые, – принялся сокрушаться хриплый. – Им ничем не угодишь. А мы – мужики! У нас потребности есть."
Автор — важнейшая на сегодняшний день ипостась субъекта, едва ли не единственная еще не исчерпавшая своей внутренней силы.
Будь у меня в глазах громовые стрелы, я знаю, кто лежал бы на земле.
Любовь требует препятствий, – сказал он, – в противном случае начинается пресыщение.
Книжная полка, уставленная фотографиями, тщательно отобранными, вставленными в рамки, доказательствами их счастливой, насыщенной жизни. Вот, смотрите, как мы любим друг друга и весь мир, как мы стройны, как веселы!
- Сказки, - говорит Грет, - шустрые ходоки, пришли - и уж нет их. - Она выплескивает ведро мутной воды на камни, и я отпрыгиваю: мыльные пузыри с ультрамариновым отливом - из-за Waschblau - устремляются к сливу. - Да-да, сказки меняются с ветром, с приливами, с луной. Да и вообще они через раз - туман плетеный, и потому исчезают, когда на них падает свет дня.
- Когда я буду выдумывать сказки, я их запишу, и они никуда не исчезнут и не изменятся.
Грет жмет плечами.
- Они же тогда будут ненастоящие сказки, а?
Дай женщине понять, что пока она рядом с тобой, с ее головы не упадет ни один волос, – и она в тот же день вручит тебе свое сердце и все, что к нему причитается.
- А я люблю плохих девочек. Ты знала, что у нас волшебный город? - без перехода спросил он, касаясь ладонью моего локтя - я тут же сделала шаг назад.
- Бери выше - у нас волшебная страна.
- Волшебная страна - это Нарния, - отозвался он.
- Значит, мы в Нарнии.
- Тогда я ее принц, - парень очень мило улыбнулся.
- Поздравляю.
Сирано.
Вот видишь… я бродил среди речных излучин
И все не мог найти, где надлежащий путь.
Я должен был избрать какой-нибудь.
И что же? Опытом научен,
Я выбрал путь себе кратчайший и прямой.
Ле Бре.
Какой же?.
Сирано.
Быть самим собой.
Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат. Я видел это в Погостье, а это, как оказалось, было везде.
«Критики – это паразиты. Они живут за счет творчества других. Они ничего не приносят в наш мир. Они как те ненормальные женщины, которые крадут младенцев на парковках в супермаркетах. Ничего не могут – ни делать, ни учить, а критиковать – всегда пожалуйста».»
Сначала ты работаешь на репутацию, а потом она работает на тебя. <...> Репутация, известность, слава, реклама - это всё то, что приближает нас к деньгам. А денег, как известно, много не бывает! Поэтому не бывает много и рекламы.
Для высокоорганизованного разума смерть – это очередное приключение.
Ніколи нічого не ускладнюй!
Английская еда во многом похожа на английскую религию - и, может быть, на английскую романтику: она потрясающе, вопиюще заурядна.
Давно же известно, что лучшие романы ужасов сделаны из массовых фобий. Европа боялась наследия своего Средневековья, и родился готический роман с Дракулой. Америка мегаполисов боится маленьких городков, где чёрт знает что происходит, и Стивен Кинг становится королём. Русская провинция боится осатаневшей Москвы, и в бреду провинциалов рождается вампирская Москва «Дозоров».
"Признак иностранца в том, что он на всё обращает внимание, его глаза рыскают вокруг, словно он сознает, что вторгается в чужую культуру и не хочет, чтобы его застукали за этим занятием".
Каждый солдат воюет на своей войне.
жалость – туман, в котором сразу теряешься.
В голове разом замигали метафорические красные лампочки , намекавшие , что отсюда нужно делать ноги.