Большие победы порою начинаются с небольшого преимущества.
Там, где смерть, есть и жизнь.
Время считать — себя обманывать.
- Конечно, все вещи однажды переносятся в прошлое, - покивала девочка. - Я полагаю, в прошлом есть просторная свалка, такая огромная, что, когда ты попадаешь на нее, то сразу поверишь, что действительно попал в прошлое.
— Ты стал бы разрывать кого-нибудь на части ради конфеты с кофейной начинкой?
— С кофейным зернышком сверху или просто с начинкой?
— Без кофейного зернышка, как мне кажется.
— Нет, не стал бы.
Он не видел разницу между человеком, который спустил курок револьвера, направленного на ничего не подозревающую жертву, и человеком, который нанял его сделать это. В его понимании оба были убийцами.
несколько лишних мгновений дают возможность преодолеть боль и страх.
Изменили название объекта – изменили сам объект.
Пятьдесят - хороший возраст, но это понимаешь только в шестьдесят.
Скромность - украшение тех, кому нечем похвастать.
Каждый сам выбирает дорогу к собственной гибели.
Когда пишешь письмо, например, отцу, можно исписать кучу страниц, как тебе кажется, важными вещами, поскольку ты даже не знаешь, где он живёт, а если бы и знала, то на поиски конверта с маркой ушла бы уйма времени, к которому ты это письмо уже успеешь разорвать. А потом в один прекрасный день ты находишь его электронные адрес, подходишь к компу с интернетом, где уже такого мягкого тыла нет, пишешь всё, что чувствуешь, и жмёшь на "отправить", не дав себе шанса отговорить себя от этого поступка. А потом ждёшь, и ждёшь, и ждёшь, а ответа всё нет, и то, что было для тебя важным, оказывается ерундой. И ты понимаешь, что не стоило этого говорить.
Бог - отвратительный собеседник.
Вполне вероятно, но мало возможно.
Буду с тобой предельно искренним: я любил твою мать, и я её ненавидел. Может, это тебя и не касается, но мы были парой. Пара - всегда война. Поймёшь, когда полюбишь сам".
Мораль и пропаганда затягивают провалы между фактами, подобно маскировочным сетям.
Почему– то раньше все было просто. Люди знали, кем они хотят быть, на кого надо учиться. А тут стоишь, как Илья Муромец перед камнем, и не знаешь: налево пойдешь, направо пойдешь или прямо пойдешь? Даже тоска берет…
Так называемой частной жизни в нашей актерской профессии вообще нет, если актерское лицо примелькалось в народе.
Все очень просто. Все люди считают, что это сделать невозможно. Но находится один смельчак, который с этим не согласен.
Доказательство в судебно-правовой сфере строилось не по дуалистическому принципу: истина или ложь, – но по принципу постепенной градации: некоторая степень доказательства уже означала некоторую степень виновности, а следовательно, и какое-то наказание. Подозреваемый как таковой всегда заслуживает некоторого наказания: навлекший на себя подозрение не может быть абсолютно невиновным.
Что, если бы смех был чем-то видимым? Если бы, например, он рождал легких, как солнечные пятна, зайцев, то сотни, тысячи золотистых теней пронеслись бы сейчас по залу, прыгнули в двери и окна и поскакали по улице, кувыркаясь и веселя прохожих.
Очень жаль, что дуракам нельзя говорить умно о тех глупостях, которые делают умные люди.
В дружеском кругу полезно заниматься ерундой. Это сближает. Понимание, что не ты один не нормальный и друг ничем не лучше, - ценно.
Рейвен давно уловил смену моего настроения и сразу переключился с эфемерного женского кокетства на вещи более реальные и ценные - пластиковых коняшек и нарисованные замки.
- Отнять у человека жизнь - задача не из легких...
- Это легче всего на свете, - сказала Лили. - Гораздо легче, чем ее дать. И куда быстрее.