"Играй роль, пока роль не станет тобой."
Люди с убогим словарным запасом проживают тусклую в эмоциональном отношении жизнь; а те, у кого богатая и разнообразная лексика, пользуются многокрасочной палитрой, которая украшает не только любую их жизненную ситуацию, но доставляет также удовольствие и другим людям.
Умным людям только и остается,что пожать плечами и признать,что они ни хрена не понимают.
Пока господа националисты будут в драке делить вожделенные доллары и издавать на них свою брошюрки (меньшинство) или просто рассовывать их по карманам и пропивать (большинство), березовские и ходорковские захватят власть в стране, разделят страну на 20-30 или 50 микрогосударств, введут тотальную либеральную цензуру, и тогда господа националисты не то что распространять свои книжонки более не смогут, а даже дома с женой будут бояться говорить на национальные темы, как это уже много лет происходит в Германии, и как это было в России периода Троцкого с Зиновьевым и Каменевым, а уж о приходе к власти националисты могут тогда только грезить, так же как и об "игре на противоречиях двух антирусских группировок" и о том, чтобы "покончить с обеими одним ударом" (это уж вообще курам на смех!).
Дело, видите ли, в том, что город, этот современный молох, требует ежедневных человеческих жертв. Каждый день, с непреложностью законов природы, в городе гибнет от уличного движения несколько человек, не считая несчастных случаев на заводах, фабриках, постройках. Ну и вот эти обречённые, жизнерадостные, полные сил и здоровья люди сегодня спокойно уснут, не зная, что их ожидает завтра. Завтра утром они встанут и, весело напевая, будут одеваться, чтобы идти, как они будут думать, на работу, а на самом деле — навстречу своей неизбежной смерти. В то же время в другом конце города, так же беззаботно напевая, будет одеваться их невольный палач: шофёр или вагоновожатый. Потом жертва выйдет из своей квартиры, палач выедет из противоположного конца города из своего гаража или трамвайного парка. Преодолевая поток уличного движения, они упорно будут приближаться друг к другу, не зная друг друга, до самой роковой точки пересечения их путей. Потом на одно короткое мгновение кто-то из них зазевается — и готово. На статистических счетах, отмечающих число жертв уличного движения, прибавится одна косточка. Тысячи случайностей должны привести их к этой фатальной точке пересечения. И тем не менее всё это неуклонно совершится с точностью часового механизма, сдвигающего на мгновение в одну плоскость две часовые стрелки, идущие с различной скоростью.
Когда я пожаловалась своей подруге Хоуп, что она уже обогнала меня на круг в гонке за мужьями, она ответила: «Не уверена, что цель в том, чтобы делать это как можно чаще».
«Это правильно. Если ты являешься частью чего-то целого, то надо иметь о нем представление. Иначе не будешь знать, частью чего ты, собственно говоря, являешься.»
— Ты закована в цепи.
Сафи поморщилась:
— Расстроила адмирала.
— Само собой разумеется.
— Не смешно!(c) перевод katerinakondrenko
— Как вы знаете, мисс Флавия, моя память не такая, как прежде.
— Ничего-ничего, Доггер, — ответила я, похлопывая его по ладони. — Моя тоже. Да вот, не далее как вчера я держала в руке щепотку мышьяка и куда-то положила его. И ради всего святого, не могу вспомнить, что я с ним сделала.
— Я нашел его в масленке, — сказал Доггер.
Красивый мужчина с внешностью бога смотрел на меня взглядом убийцы.
- У беднейшей половины мира столько же денег, сколько у восьмидесяти пяти самых богатых людей. Вы знаете о этом?
- Разумеется, да. Это было во всех газетах. Бессмысленная статистика.
- Бессмысленная? Разве она не заставляет задуматься?
- Я и задумываюсь - о том, что беднейшей половине мира пора взяться за ум.
-Чтобы увидеть что-то , нужно по-настоящему в это верить. Это первое правило эльфов. Нельзя увидеть то, во что ты не веришь...
Я бы сказал, что одна из самых полезных привычек — это усердие.
Когда придет время, скандальная ситуация сложится сама собой. Можно не сомневаться.
Шейн напоминал самое мерзкое, самое противное, и самое надменное существо из всех, что только можно вообразить! Его взгляд говорил лишь одно: "Ну, давай, ничтожество, облажайся и я с удовольствием это прокомментирую".
Люди любят тебя только до тех пор, пока получают от тебя выгоду, но стоит сказать или сделать что-то, что им не понравится, хорошее отношение куда-то исчезает.
– Я думаю о Европе по-польски, – сказал он. – А о Палестине я думаю на иврите. Зато о еде мне думается на идише.
Бессмысленно что-либо загадывать. Я позволяю жизни увлекать меня туда, куда ей заблагорассудится, поскольку случиться может все.
- Зачем мне твоё тело, когда нужны сердце и душа?
Нет, он не прижал меня к стенке лифта, и не начал лапать. Не стал жадно целовать, впиваясь губами, причиняя боль. Ничего этого он не сделал, но все равно мое сердце ухнуло, когда он в буквальном смысле поставил меня в лифт, и задержал руки на моем теле чуть дольше, чем нужно. И чуть ниже, чем позволяют приличия.
— Даша, ты такая худая! — с наигранным восхищением вздыхает Лика. — Просто модель!
Модель скелета? Да у неё скоро колени назад выгнутся. Как можно подпитывать её нездоровые диеты восхищением? Но здесь принято в лицо хвалить любую дичь, а осуждать и высмеивать шёпотом и за спиной.
Иногда самое простое решение может полностью изменить жизнь.
Сталкиваешься с человеком, совершенно не чувствуя в тот момент, что он станет кем-то особенным в твоей жизни. Общаешься между делом, не замечая, что все чаще думаешь о нем. И однажды понимаешь, что уже вряд ли когда-нибудь забудешь его имя
Лунный свет порой создает такие тени, какие никогда не случаются при свете солнечном.
Как бы то ни было, мужчина, избегающий женщины, и женщина, набрасывающаяся на половые наслаждения, оба они представляют явление ненормальное.