Если я Вам хоть немного нравлюсь, то в будущем понравлюсь еще более.
Какому-нибудь пьяному ремесленнику, может быть, удастся пробудить и удержать с помощью кулаков привязанность своей глупой подруги, но мужчины с более утонченной природой и хотя бы намеком на интеллект и духовность не могут прикасаться к любви грубыми руками.
Нищенство – не грех, коль все нищи. Да не все в общине худо так живут – то грех. Одним – три куска. Говорят, мало! Дай еще три. Другим – ни одного, не ропщут, молются…
Забвение - это половина счастья!
...Язык - душа народа, язык - такой взгляд на мир, какого у вас нет и быть не может, язык - это будущие друзья и единомышленники. Язык - путешествия, открытия, встречи, которых без него никогда не будет.
Её называют ежевичной зимой. Такое название метеорологи придумали для неожиданного возвращения зимы весной.
Самый огромный и единственный враг женской эмансипации — сама женщина.
Если мы сами ответственны за то, что происходит в нашей жизни, то мы, и только мы одни, в силах изменить это.
Каждый день собачьей жизни Люси Джейн нарезала на завтрак банан ломтиками, и таинственным образом один ломтик падал на пол, где оставался всего одно мгновение – Люси тут же слизывала его. Каждое утро надежды Люси сбывались, и это подтверждало ее веру в то, что бог – старый и неловкий, что от него пахнет розами и он живет в кухне.
Но теперь это кончилось.
Люси знала, что ее бог умер. И теперь она знала, что чудо было не в банане, а в руке, его дающей.
Тот, кто встает на ноги, потерпев поражение, становится вдвое сильнее.
Самое механистическое понимание родины — это понимание ее в рамках государственных границ. То есть родина — это то пространство, где все милиционеры одеты одинаково. Для многих так и есть. Но различие между родиной и государством примерно такое же, как между буквой и звуком. Буква формальна и одинакова для всех. Звук — живой. И каждый произносит его не совсем так же, как другой, да и сам произносит его не всякий раз одинаково.
Можно сказать, что родина-это то место, где ты ощущаешь себя своим. Или так: это место, куда тебе непременно хочется вернуться, где бы ты ни был. И эти места для всех разные.
Будь сильной. Не опускай руки, даже если тебе их отрубят...
Ах, сердце! Ты добрый, верный друг высочайшего повелителя природы — мысли. Тревожно, как птичка в клетке, бьешься ты на семнадцатой весне при слове «люблю»! Тяжело и глухо отбиваешь удары судьбы при потере матери, друга. Чутко вторишь горестной покаянной, слишком поздней мысли, оценившей человека тогда, когда его нет. А вот и жизненный крах, и ты, сердце, сжимаешься вместе с мыслью, отсчитываешь былые промахи, расплачиваешься за ошибки, лень, жажду легкой жизни без труда и усилий.
Как известно, с установлением деспотического самодержавия Петра Великого и уничтожением органов «земли» – сословного представительства в виде Земских соборов и отчасти Боярской думы потребность власти в общественной поддержке в трудные моменты своего существования (прежде всего – в междуцарствия) все-таки не исчезла окончательно. Прежняя «земля» трансформировалась, точнее – выродилась в «собрание всех чинов», или «все министерство, Синод, Сенат и генералитет». Бестужев это сообщество называл на западный манер «нацией».
Лучшее мерило роста — не дюймы, на которые вы вытянулись, и не круги, которые вы можете пробежать на стадионе, и даже не годовые оценки — хотя это, несомненно, тоже важно. А то, как вы распорядились своим временем, как проводили свои дни и что сделали для других. На мой взгляд, это самое важное.
Зануда - человек, который лишает вас одиночества, не обеспечивая обществом. По - моему, так можно описать множество браков.
Положим, человек ушибет себе палец, а потом отравится, а потом свалится в колодец и сломает себе шею и кто-нибудь придет и спросит, отчего он умер, так какой-нибудь дуралей может сказать: «Оттого, что ушиб себе палец». Будет в этом какой-нибудь смысл? Никакого.
Факт остается фактом: ничто так не развивает самостоятельность в молодом человеке, как необходимость жить отдельно. Не делая категорических выводов, хотелось бы заметить, что люди, достигшие выдающихся успехов во всех областях деятельности, включая бизнес, управление, науку и искусство, почти всегда были разлучены с родителями в силу жизненных обстоятельств либо по собственному решению.
Пусть обидные слова отскакивают от вас. Ведь это же только слова, верно? Они могут уязвить вас только в том случае, если вы сами им это позволите. Вы в состоянии просто игнорировать их.
Многие люди ошибочно считали реальным только то, что воспринимали их органы чувств. Ну Ну так не думала. Она верила в силы, недоступные человеческому знанию. Эти силы влияли на людей и иногда посылали им сигналы. Нужно лишь наблюдать и истолковывать.
Когда любишь, ты неспособен жить без человека. Жить невозможно только без себя. Без остальных можно. Хотя иногда совсем невесело.
Замаскировать Ласа - вот была задача. Фреймус наверняка запомнил наглого рыжего фосса - спутника Дженни Далфин. Как же им быть? Серьга Арлекина была в одном экземпляре, к тому же Дженни была готова заочно отпеть любого, кто сунулся бы к фоссу с предложением "а давай-ка мы тебе слегка продырявим ухо вот этим артефактиком"
Близится Рождество... И все радуются. И двери наши, — моют их теперь к Празднику, — и медные их ручки, чистят их мятой бузиной, а потом обматывают тряпочками, чтобы не захватали до Рождества: в Сочельник развяжут их, они и засияют, радостные, для Праздника. По всему дому идет суетливая уборка.
Вытащили на снег кресла и диваны, дворник Гришка лупит по мягким пузикам их плетеной выбивалкой, а потом натирает чистым снегом и чистит веничком. И вдруг, плюхается с размаху на диван, будто приехал в гости, кричит мне важно — «подать мне чаю-шоколаду!» — и строит рожи, гостя так представляет важного.... «Белят» ризы на образах: чистят до блеска щеточкой с мелком и водкой и ставят «праздничные», рождественские, лампадки, белые и голубые, в глазках. Эти лампадки напоминают мне снег и звезды. Вешают на окна свежие накрахмаленные шторы, подтягивают пышными сборками, — и это напоминает чистый, морозный снег. Изразцовые печи светятся белым матом, сияют начищенными отдушниками. Зеркально блестят паркетные полы, пахнущие мастикой с медовым воском, — запахом Праздника. В гостиной стелят «рождественский» ковер, — пышные голубые розы на белом поле, — морозное будто, снежное.
Голос у мамы был злым и язвительным, но и веселым тоже. И от этого странного сочетания интонаций у Джесси закружилась голова. Ей казалось, что только взрослые могут совмещать такие разные чувства. Если бы чувства были едой, то у взрослых они были бы как бифштекс, залитый шоколадом, или картофельное пюре с кусочками ананаса, или рисовые мюсли с перцем чили вместо сахара. Джесси подумалось, что быть взрослым – это скорее наказание, а не какая-то там привилегия.
В сексе она искала удовольствия и забвения, помогающего избавиться от разных мыслей.