Писательство - одинокая профессия, но никто не хочет блуждать во тьме один.
Некоторых женщин надо просто силком тащить навстречу их счастью.
Самопринятие. Отвергая и отрицая собственные ощущения, люди отвергают свои мысли, чувства и поведение как «не свои». Внося неосознанность во внутреннюю жизнь, они действуют во имя самозащиты: пытаются поддержать равновесие и сформировать положительное собственное мнение о себе. При этом они думают, что помогают самооценке, но в результате наносят ей вред.
Сорняки похожи на пороки: единственный способ обеспечить, что они не вернутся, - встретиться с ними в открытом бою и искоренить. Все остальное - временные меры.
Исключительно забавно, да? Покойник берется за задание, которого не существует, по приказу человека, который его никогда не видел, и все это происходит в комнате, существование которой все отрицают! Я обожаю политику, честное слово!
Ответ на вопрос: "Кому мы обязаны появлением слова "факт" в английском языке?" - теперь выглядит так: возможно, Монтеню, Галилею, Бэкону и ван Гельмонту (хотя их работы написаны на французском, итальянском и латыни), определенно Гоббсу, Дигби и Чарлтону, явно Паскалю и, наконец, возможно Солбсери как переводчику Галилея. Именно это сложное и неоднозначное наследие приняло Королевское общество, когда использовало это слово в своем уставе.
Зелёная жижа уже добралась до ограды и покрыла плющ и камни гадкими хлопьями, переваливаясь наружу. Тейран мгновенно оценил ситуацию, отошёл от меня подальше и исчез в клубах чёрного дыма. Через мгновение их разогнали мощные крылья — дракон взмыл высоко в небо
В серой юбке и канареечно-желтом свитере, с ниткой жемчуга Харриет вокруг шеи, она была не просто живой... она была ослепительной — эх, придушить бы ее.
...при всей моей нелюбви к общению и разговорам я убежден, что личный контакт всегда дает лучшие результаты.
Человек не умом, а сердцем чувствует Бога. Это и есть вера: не умом, а сердцем чувствовать Бога.
Жизнь и покой исключают друг друга.
Вряд ли кто-то из демонов снова рискнет вселяться в ту, которая распылила самого сильного из них, - я отпустила отца и подошла к тарелке с ужином. Война войной, а обед по расписанию. Для папы принесли жареное мясо, салаты и хорошее вино. Да уж, даме вряд ли подали бы алкоголь. Ни намека на десерт! Я принялась есть то, что предназначено не мне, и вспомнила об отце только когда умяла отбивную. – Ничего, что я ем твой ужин? – застыла над тарелкой я. Папа рассмеялся.
Что за сверхъестественная бестия!
В ситуации, когда речь идет о больших деньгах, правды нет и быть не может. Могут быть только соображения стратегии и тактики зарабатывания этих самых больших денег. Бороться с ветряными мельницами - это очень благородно, но совершенно бессмысленно.
– Меня ни для кого нет, Берхард. Я занят! – Джаспер перешагнул порог своего кабинета и направился к рабочему столу. – И почему у главного входа дежурит пресса?! Вызови стражей, пусть разгонят!
Я могу погибнуть при любых обстоятельствах - ни за что в нашем мире ручаться нельзя. Но одно я знаю твердо: изменником родины я никогда не стану!
А правда в том, что люди пугают намного сильнее, чем призраки.
Ее родной город и вся прочая Калифорния, вся прочая Америка – словно бардачный хаос развивающейся страны.
Выходит, что с самого рождения мы начинаем стареть, понимаешь? Выходит, что с самого рождения мы вроде как начинаем умирать. Какой смысл в жизни, если она просто закончится, и ты умрёшь, а мир продолжит существовать, как будто тебя никогда не было.
Я убеждала себя, что все живут лучше, чем я. Но сейчас я знаю, что по большей части это всё ерунда. Слишком многие жизни, кажущиеся безупречными, — попросту выдумка. Люди делятся хорошим и умалчивают о плохом.
- Игорь, куда ты ЭТО несёшь? - спросила она, рассеяно поправляя ворот халата и бигуди.
- Домой, - ответил он.
- Фу, брось это. Она же дрянь! Сына!
- Мама, я женюсь на ней. И это не обсуждается.
- Нет! - таким "нет" только Родину защищать. - Нет!!!
Я прыгнул раз пять или шесть, и каждый раз скафандр упрямо гасил движение, фиксируясь на камнях. Я ругался с ним, словно с живым и очень тупым человеком. Скафандр, вероятно, считал тупым меня.
Вот приедешь домой и увидишь, что прежнего дома нет и в помине. Тогда твоей тоске не будет конца. А пока ты в Париже, ты можешь все время думать: «Когда-нибудь я вернусь домой».
Марья просто онемела, увидев меня в просторных белых подштанниках и нижней мужской рубахе поверх штанов и куртки. Одежки эти я извлекла из отцовских сундуков, и сидели они на мне, естественно, как на корове седло. Дополняли образ два платка: один — поверх теплого на голову, второй — прикрывающий лицо. Все же бордоская жидкость — не питательная маска. Не помешали бы и защитные очки, но чего нет, того нет. Пока я шла по галерее на улицу, бедная нянька так и не нашлась, чего сказать
Глаза порой проделывают со мной такую шутку: сосредотачиваются на недостатках человека, на мгновение забывая, что это может быть заметно и что люди предпочли бы, чтобы я не разглядывала их изъяны.