Хочешь спрашивать с других - спроси для начала с себя.
Стоит лишь закрыть за собой дверь, как оказываешься на пороге другого мира. Мира, который носил в себе, которому не давала расти реальность, давившая снаружи, который задыхался внутри.(Тиль)
– Упаси меня духи небесные, кого я вижу!– Меньше пялиться по сторонам надо, – неожиданно сквозь зубы обронила она, отворачиваясь.Хиллар сел на свободный стул и с интересом посмотрел на Ализара:– Что делает тут эта кобра?Я поразилась. Так спокойно обзывает ее нелестным эпитетом, не стесняясь ни брата, ни сестры. Впрочем, судя по выражению лица Ализара, тот готов был признать и кобру. Девушка и впрямь довела. Особенно отказом извиняться. Мне-то что – переживу. А вот ему, если не ошибаюсь, стыдно. Пусть и не показывает этого.– Дранг Аэму, извольте упражняться в своем остроумии где-нибудь в другом месте, – язвительно попросила Аллорет.– А то что будет? – лениво поинтересовался он, даже не подумав на нее взглянуть.– А то мы будем прятать труп, – задумчиво произнес Ализар. – Возможно, два.О как. А это, кажется, уже касается их обоих.
Вот тогда-то, под рев охотничьего рога, сзывавшего загонщиков на добычу, я и решил, что ну его нафиг бодаться со зверем один на один; умом надо выделяться, умом, а не строкой в летописи «того года великого князя медведь заел, ничтоже не оставив».
Если начал дело, делай его хорошо и доводи до конца.
В жизни не существует понятия «удачный момент».
— Я тебя не узнаю! Ты чем думал?!
— Я сам себя не узнаю, — признался рыжий, бросив на меня украдкой взгляд.
— И кто она? — Харн был заинтригован.
— Кто? — не понял Кайл.
— Та, ради которой ты ограбил оранжерею.
— Замечательная девушка!
— Это понятно, но что-то я не замечал тебя ни с кем.
— Ты, последнее время, многого не замечаешь, — с намёком произнёс рыжий.
— Не темни! Это из-за неё ты не хочешь ехать…
— Да! — поспешно произнёс Кайл, брови Харна поползли вверх от удивления и уже более сдержанно он произнёс: — Когда встречаешь особенную девушку, теряешь интерес ко всему остальному.
— Так кто она?
— Могу сказать, что в столовой я сидел с ней за одним столом, — туманно произнёс Кайл, а я готова была стукнуть его за все эти игры.
— Так вот почему ты пересел! Неужели блондиночка?
— Закрыли тему! — сделал непроницаемое лицо рыжий, но не удержался и добавил: — Если бы ты был более внимателен, то увидел бы, что творится у тебя под носом.
— Знаешь, предпочитаю уделять внимание своей личной жизни, а не чужой.
— Тогда на будущее — не стоит меня упрекать, что я молчал.
— С какой стати мне тебя упрекать?! Не жениться же ты на ней собрался! — усмехнулся Харн, но тот шутки не поддержал и лицо у моего опекуна вытянулось: — Кайл?!
— Что, Кайл? Думаю, я был бы счастлив, если бы она согласилась рассмотреть моё предложение.
Слушая весь этот разговор, я то краснела, то бледнела, но на последних словах вскочила, желая прекратить балаган.
— Лоран, ты чего? — удивлённо посмотрел на меня Харн.
Прожигая взглядом обоих, я указала им на дверь и потрясла книгой, так удачно зажатой в руке, прозрачно намекая, что они мне мешают.
Сообразив о чём я, Харн поднялся:
— Ты прав. Кайл, пойдём ко мне, поговорим. Не будем мешать Лорану заниматься.
Такой расклад у меня тоже восторга не вызвал: ведь неизвестно, что наговорит рыжий моему опекуну! Но пришлось в бессилии наблюдать, как за Харном поднялся Кайл и, бросив на меня красноречивый взгляд, смысл которого я так и не поняла, пошёл за ним на выход. Провожая их взглядом, я поймала себя на мысли, что ничего не изменилось — Кайл и сейчас умудряется играть на моих нервах, допекая двусмысленностями. Одним словом — рыжий!
Если ты постоянно проигрываешь, вкус победы еще слаще.
...у лживости и подлости нет пола, они одинаковым дурманом расцветают как в мужских, так и в женских душах..
— А я впервые в жизни видела бой. Даже не бой — резню! — Я прильнула к груди мужа. — Это ужасно, Эдуард! Я не знала, как это бывает.
Он лег на спину, вытянулся; лицо его было мрачно.
— Да, это ужасно, — наконец согласился он. — И никто на свете не любит мир так, как воины, побывавшие в схватке. Я положу все силы, но приведу нашу страну к миру, заставлю знатных людей принести нам присягу верности. Клянусь тебе в этом. Мы должны прекратить эту бесконечную, бессмысленную борьбу и положить конец этой проклятой войне.
— Да, ведь война — это зло, — уверенно произнесла я. — И нет в ней ничего благородного!
— Ее нужно непременно остановить, — поддержал меня Эдуард. — И я это сделаю.
Избегание -это просто способ справляться, несправляясь
– Жизнь полна тайн, – говорю я принцессе Елизавете. – Меня учила быть королевой Маргарита Анжуйская, и, возможно, я чему-то научила тебя в свою очередь. Это действительно колесо фортуны. – И я рисую в воздухе его символ. – Ты можешь взлететь очень высоко, но и падать придется очень низко. И очень редко удается развернуть колесо в ту сторону, куда тебе нужно.
Интересные истории не могут повествовать о тех, кому жилось хорошо, спокойно и счастливо. В основе любой нормальной сказки лежат кошмары.
В тихом омуте, как говорится, водяные с русалками хороводы кружат.
Помнится, я даже платья покупала только после его одобрения. Теперь-то я знаю, что нормальные мужики в меру сил от этой почетной обязанности отлынивают. Ну, купила и купила: «Во всех ты, душечка, нарядах хороша».
Те, кто даются нам для опыта, не задерживаются в нашей жизни.А кто нужен нам для счастья, остаются в ней навсегда, так или иначе. Нельзя бояться потерять того, кому ты не нужна, и не стоит цепляться за такие чувства. Значит, они не настоящие, а всего лишь проверка перед чем-то большим.
Любовь такая штука – как скрутит, как вывернет наизнанку, и не на такое ради нее пойдешь.
– Молодые не всегда делают то, что им говорят, но если им удается добиться успеха и совершить что-то замечательное, они порой избегают наказания.
«Не пытaйся сопротивляться течению, — всплывaет в голове чей-то незнaкомый голос, возможно, однaжды услышaнный в телевизоре, — рaсслaбься и позволь ему отнести твое тело тудa, где ты сможешь выбрaться нa мель или хотя бы зa что-то зaцепиться».
как сказал Франклин, который Бенджамин, деньги — это чеканная свобода. Свободу можно измерить деньгами!
И здесь нельзя не вспомнить очень тонкое и проницательное высказывание Маркса, которое он сделал в «Святом семействе» и без которого анализ причин, сокрушивших великую империю Наполеона, был бы неясен. «Не революционное движение вообще сделалось 18 брюмера добычей Наполеона.., — писал Маркс, — добычей Наполеона стала либеральная буржуазия…». «Правда, Наполеон понимал уже истинную сущность современного государства; он уже понимал, что государство это имеет своей основой беспрепятственное развитие буржуазного общества, свободное движение частных интересов и т.д. Он решился признать эту основу и взять ее под свою защиту. Он не был мечтательным террористом. Но в то же время Наполеон рассматривал еще государство как самоцель», а буржуазию «исключительно лишь как казначея и своего подчиненного, который не вправе иметь свою собственную волю. Он завершил терроризм, поставив на место перманентной революции перманентную войну. Он удовлетворил до полного насыщения эгоизм французской нации, но требовал также, чтобы дела буржуазии, наслаждения, богатство и т.д. приносились в жертву всякий раз, когда это диктовалось политической целью завоевания. Деспотически подавляя либерализм буржуазного общества — политический идеализм его повседневной практики, — он не щадил равным образом и его существеннейших материальных интересов, торговли и промышленности, как только они приходили в столкновение с его, Наполеона, политическими интересами. Его презрение к промышленным дельцам было дополнением к его презрению к идеологам. И в области внутренней политики он боролся против буржуазного общества как против противника государства, олицетворенного в нем, Наполеоне, все еще в качестве абсолютной самоцели. Так, например, он заявил в государственном совете, что не потерпит, чтобы владельцы обширных земельных угодий по произволу возделывали или не возделывали их. Тот же смысл имел и его план — путем передачи в руки государства гужевого транспорта подчинить торговлю государству. Французские купцы подготовили то событие, которое впервые потрясло могущество Наполеона. Парижские биржевики путем искусственно созданного голода заставили Наполеона отложить русский поход почти на два месяца и таким образом перенести его на слишком позднее время года».
Таков среди многочисленных высказываний Маркса о Бонапарте социологический и психологический анализ политики и личности Наполеона в этом месте «Святого семейства».
- У вас нет с собой ничего металлического, стального? - медик оглядел всю мою фигуру с головы до ног.
Я стоял перед ним в одних трусах-боксёрах, а он так и сказал - "стального", так что упустить шанса я не мог:
- Разве что яйца? - получилось задумчиво, ровно так, как и хотелось.
– Улитки не высиживают яиц, – объяснил он. – Они зарывают их во влажную землю и больше о них не думают.
– Замечательный способ воспитывать детей, – неожиданно и с большой убежденностью произнесла мама. – Если б я могла зарыть всех вас во влажную землю и больше ни о чем не думать!
Природа создала вас определённым образом, вы такие, какие есть, и вы не обязаны быть похожими на кого-то или соответствовать навязанному вам идеалу, потому что идеалов нет вообще, это тоже миф, это выдумка. То, что вам преподносится как идеал, есть не что иное, как проявление чьего-то личного вкуса, не более того.
Любовь - это активная заинтересованность в жизни и развитии того, что мы любим. Где нет активной заинтересованности, там нет любви.