Но люди иногда забывают, что, хотя внешность и может быть обманчива, обычно это не так .
...there are at least three levels of sampling involved in work like Kinsey's. As already noted, the samples of the population (first level) are far from random and so may not be particularly representative of any population. It is equally important to remember that any questionnaire is only a sample (another level) of the possible questions; and that the answer the gentleman or lady gives is no more than a sample (third level) of his or her attitudes and experiences on each question.
Откуда людям знать, какой вы крутой спец, если вы себя не рекламируете и не пиарите? Сначала они должны узнать хотя бы о том, что вы существуете.
Любовь — самое смертоносное оружие на свете: она убивает и когда присутствует в твоей жизни, и когда ты живешь без нее.
– Оля! Ты на улице, что ли? – раздалось из дома.
– Нет! Я частично в доме!
– Это как? – не поняла мама.
– Ну… мыслями я там.
Просто у людей есть одна очень дурацкая привычка: они считают, что осознали реальность если поняли аналогию.
Мамонты вымерли. А клопы вечны!
«Опыт бойца заключается не в количестве шрамов и поверженных врагов, а в силе духа, котрая растёт с каждой победой!»
– Понимать других – это моя работа, – глубокомысленно произнес служащий ломбарда. – Вы даже не представляете, какие душещипательные истории мне здесь приходится выслушивать.
Хозяин
И в трагических концах есть свое величие. Эмилия
Какое?
Хозяин
Они заставляют задуматься оставшихся в живых.
А камень этот в фундамент пойдет, железо в переплавку, – глядь и фабрика новая стоит. Ну конечно, если сырья не хватит, то она работать не будет. Неважно – мы подождем и потерпим… (Валяет на землю надмогильный камень). А я здесь силомером буду заведовать либо конфеты в бумажки заворачивать – легкая чистая работа! Туда-сюда, и день прошел, и не уморился, и деньги заработал, и сыт по горло: везде же знакомство: и на кухне, и в буфете – где пирожок возьмешь, где жамку, где щей похлебаешь… Так и жизнь проживешь – незаметно, а приятно, в полный аппетит, культурно, с удовольствием! (Поет и приплясывает). Ту-ру-ру-ру, ту-ру-ру!.. (Останавливается). Чего же еще надо? – Ничего. Достаточно.
Когда люди общаются постоянно, находясь в курсе мелких тревог и радостей, маленьких успехов и неприятностей друг друга, можно долго рассказывать о том, что случилось за те два бесконечно длинных дня, что длилась их разлука. А если не общаться два месяца? Три? Полгода, не считая коротких телефонных разговоров, единственная цель которых — удостовериться, что собеседник жив, здоров и в состоянии сказать: «Да, у меня все хорошо»?
Понять себя внезапно, как в этот ослепительный миг, – значит неожиданно познать какую-то внутреннюю субстанцию, магическую сущность души.
Инеж однажды предлагала научить его падать. «Фокус в том, чтобы тебя не сбили с ног», – рассмеялся он тогда. «Нет, Каз, – ответила девушка, – фокус в том, чтобы снова подняться».
- Ну и хочется вам затруднять свой язык? Лазарь Соломонович, Лазарь Соломонович! Зовите -просто - ваше превосходительство!
Защищать свои убеждения вовсе не значит быть идиотом.
"Всё становится настоящим, лишь когда его завоюешь."
Новое рождение, связанное с такими муками и опасностью для матери, есть не только искупление за греховность соединения, но и нормальный акт выведения душ, имеющих родиться в мир Божий. При рождении нового ребенка вдруг становится ясным и достоверным, что вновь родившийся на самом деле всегда существовал у своих родителей, извечно с ними, и даже не может быть представлен для них несуществующим. И радость этой встречи при рождении, когда мгновенно загорается чувство матери и отца, не имеет на человеческом языке достойных слов.
Да что там говорить, – эмоционально воскликнул Ромашкин. – Что мы можем с этим народом делать, если он не реагирует на падение рубля, замораживание пенсий, отмену льгот и даже на уничтожение санкционных продуктов. Вы знаете, – горестно вздохнул он, – вместе с массой простого народа мне пришлось наблюдать за уничтожением швейцарского сыра. Эти люди такого сыра никогда раньше не видели, не пробовали и не знают, как вообще по-настоящему сыр производится, а теперь смотрели, как тонны его в красивых упаковках вываливали из самосвалов и затем давили бульдозерами и засыпали землей…
– И что же? – перебил я выступающего. – Неужели они не возмутились? Не бросились на бульдозеристов? Не попытались спасти ценный продукт от такого кощунственного, циничного уничтожения?
– Да что вы! Они стояли, смотрели и плакали. У них текли одновременно слезы и слюни, но потом они дружно пошли на избирательные участки и все как один проголосовали за правящую партию.
Я предложил ему выпить.
— Благодарю вас, — сказал он, — я только что пил.
— Выпейте еще.
— Благодарю вас, выпью.
Все началось с того, как этим утром он сказал бабке, надевая болотные сапоги:
"Зайца пойду бить".
"Как бы он тебя не побил", - ответила она, подбоченясь.
– Нет, что ни говори, а поздно мы родились, не поспели на фронта.
Лелька спросила насмешливо:
– Храбрость показать свою?
– Ну да! И показали бы. Думаешь, струсили бы с ним? – Он ударил Спирьку по плечу.
– Нет, отчего же! Хитрость тут небольшая. И бандиты-налетчики храбры, и белогвардейцы были храбрые. Почитай про колониальные завоевания, как, например, Кортес завоевал Мексику, – разбойники форменные, а до чего были храбры! Этим нынче никого не удивишь. А мы по старинке все продолжаем самое большое геройство видеть в храбрости. Пора это бросить. Терпеть не могу храбрости!
не упрекайте меня за неупорядоченность и отсутствие дисциплины, я признаю одну дисциплину – дисциплину сердца, жаждущего узреть Господа Бога. Когда вы войдёте в мою часовню на улице Садовническая в Москве, вас покорит её цельность и величие тишины. Благодаря часовне и преданной молитве я отыскал собственный путь. Ни картины, ни книги, которые я написал, настолько не приблизили меня к истине, как строительство часовни и одиночные плавания.
По какойто странной насмешке судьбы и истории избрание его, состоявшееся в апреле знаменитого года, произошло в цирке. Будущим историкам это, вероятно, даст обильный материал для юмора. Гражданам же, в особенности оседлым в Городе и уже испытавшим первые взрывы междоусобной брани, было не только не до юмора, но и вообще не до какихлибо размышлений. Избрание состоялось с ошеломляющей быстротой – и слава богу. Гетман воцарился – и прекрасно. Лишь бы только на рынках было мясо и хлеб, а на улицах не было стрельбы, чтобы, ради самого господа, не было большевиков, и чтобы простой народ не грабил. Ну что ж, все это более или менее осуществилось при гетмане, пожалуй, даже в значительной степени. По крайней мере, прибегающие москвичи и петербуржцы и большинство горожан, хоть и смеялись над странной гетманской страной, которую они, подобно капитану Тальбергу, называли опереткой, невсамделишным царством, гетмана славословили искренне… и… «Дай бог, чтобы это продолжалось вечно».
Страх - естественная реакция человека. Но когда мы его испытываем, то начинаем молиться.