Жизнь как зебра: белая полоса, черная полоса, белая полоса, черная полоса… а потом – ж…
В жизни всегда есть место подвигу. Надо только быть подальше от этого места.
— Тогда вы станете легкой добычей для Темного Лорда! — в бешенстве выкрикнул Снегг. — Дураки, у которых душа нараспашку, которые не владеют своими чувствами, упиваются грустными воспоминаниями и так легко позволяют себя спровоцировать — одним словом, слабые люди, — у них нет никаких шансов противостоять ему! Он войдет в ваш ум, Поттер, как нож в масло!
Все мятежи и перевороты похожи в одном: в разгар событий никто не знает толком, что происходит. Один древний стратег писал о «тумане войны». Ничуть не менее густ и «туман восстания». Лишь когда всё затихнет, можно будет составить из отрывочных, противоречивых свидетельств что-то вроде связной истории — и «связная» совсем не обязательно будет значить «сколько-нибудь близкая к истине».
Я обожаю последние мгновения перед пробуждением, те самые мгновения, когда разрозненные нити в моем мозгу сплетаются, образуя целостное сознание. Это совершенно отпадные мгновения. Часть моего сознания все еще дезориентирована и окутана туманом и продолжает блуждать по снившимся мне снам.
Женщины порой - сами себе худшие враги.
Я не желаю ему счастья. Я хочу, чтобы у него все было плохо. Ведь я имею на это право!
У русов же всё шиворот-навыворот. Они лазейку найдут даже там, где норманн в камень лбом упрётся!
Каждая женщина, становясь матерью, знает, что однажды неизбежно переживет момент публичного позора. Любой ребенок может нагрубить, описаться, закатить истерику...
Снять корону значит согласиться принимать и любить себя таким, как есть, со всеми слабостями, и пороками, и несовершенствами. Вы должны четко осознать, что будете любить и принимать себя любым, не будете отвергать себя, если вдруг обнаружите в себе какой-то изъян: зависть, ревность, жадность, глупость, слабость, зависимость, злость. Если вы согласны любить себя любым,
вашей самооценке не нужна корона, ей нечего от вас скрывать. Ваших пороков не станет от этого больше, станет меньше иллюзий. А значит, энергия перестанет тратиться зря и локус ваш встанет на место. Вы выиграете много сил и возможностей.
Если бы он захотел - он смог бы открыть свою секту. За него пошли на войну, в атаку на врага или мыть сортиры.
В нашем бизнесе друзья - большая редкость, а вот врагами обзаводишься очень быстро.
– Шерл, – строго сказал Ализар, – ты самый наглый совокот, которого мне только приходилось встречать в жизни.Шерл невозмутимо дернул ухом и ткнулся мордой в мое бедро.– Этот человек не принадлежит тебе, Шерл!И тут же протестующе:
– Ух-ху!Я расхохоталась. У Ализара вид был одновременно ошарашенный и непонимающий. Однако, увидев, что я реагирую благожелательно, успокоился:– Ладно, если Вийора не против, можешь остаться.
Одна из особенностей молодости — это, конечно, убеждённость в том, что ты бессмертен — и не в каком-нибудь нереальном, отвлечённом смысле, а буквально: "никогда не умрёшь!" И это несмотря на свойственную молодости меланхолию, несмотря на мысли о самоубийстве...
Чересчур удачно обстоятельства, как и вода, стекаются только в случае, если кто-то там наверху собирается нажать на смыв.
Ох уж эти кошки! -...- Проблем, как с детьми.
Ставила чайник, выскакивала в сад — босыми ногами, по росе, немного прохладно, щекотно и очень приятно, — поднимала с мокрой земли розовощекие яблоки и бежала обратно.
Быстро, очень быстро разводила в миске тесто на оладьи — жидкое, как сметана. Крошила туда кусочки яблок и ставила на огонь сковородку. Оладьи шипели, пузырились, румянились — и по кухоньке плыл сладкий аромат штрифеля и запеченного теста.
Закипал чайник, а в миске уже высилась горка оладьев.
Добро пожаловать в Искупление!
Мораль – кем лучше всего быть, когда встречаешься с отбросами общества в темном переулке?
– Мастером дзюдо? – предположил я.
– Нет, таким же отбросом общества!
Я икрою ей булки намазывал, Деньги словно рекою текли
Естественно, и жен эсэсовских охранников влекла в Освенцим материальная выгода – немногим из них выпало жить в такой роскоши. И так было не только в Освенциме, но и в любом другом концлагере на территории оккупированной нацистами Восточной Европы. В конце 1970-х вдова бывшего коменданта лагеря Плашув Гёта с великой грустью вспоминала о своей жизни в статусе супруги коменданта – нет, нет, все эти преступления, несомненно, ужасны, но «какие чудесные были времена», увы, они миновали: «Мой Гёт был королем, а я – королевой. Кому не хотелось бы оказаться на нашем месте?»[2081] Не отстает от нее и фрау Хёсс, которая тоже чувствовала себя настолько счастливой, что оставалась в Освенциме вместе с детьми, даже когда ее мужа осенью 1943 года перевели в Ораниенбург в Главное административно-хозяйственное управление СС-D (ранее Инспекция лагерей). Ее расточительность подпитывалась за счет поставок СС и убитых в Бжезинке евреев. Ее платяной шкаф был забит одеждой и обувью убитых в лагере женщин, а в кладовой хранились запасы сахара, муки, шоколада, мяса, колбас, молока и всего, чего угодно. Когда в конце 1944 года подошло время спешно убраться из роскошной комендантской виллы в связи с приближением советских войск, семье Хёсс понадобилось несколько грузовиков для транспортировки награбленного в безопасное место[2082]. Разумеется, они были не единственными ворюгами среди лагерных эсэсовцев – паутина коррупции покрывала все концентрационные лагеря на оккупированных территориях Восточной Европы.
Месть —это утеха слабака; сильный не мстит, сильный —творит новый мир.
Люди оказались настолько поглощены своим собственным разъединением, противостоянием хорватов-католиков и сербов-православных, что превратились в фантомы задолго до прихода нацистов.
-Я думаю, когда люди так секретят прошлое - они уверены, будто кого-то оберегают.
-Может, себя? - предположил Умка.
-Вряд ли, - сказала мама. - Ради себя зачем так стараться.
Роберт Лоуэлл, который часто бывал безумен, но никогда глуп, лучше разбирался в таких вопросах. Если мы видим свет в конце туннеля, говорил он, то это свет приближающегося поезда.