Избегайте серьезных размышлений, важных встреч и принятия важных решений сразу после того, как вы были вынуждены принять череду небольших решений (например, при ответе на электронную почту).
Я скучаю сегодня ночью.
9
Становятся здесь оба, и на город
Тревожные Аргант бросает взгляды.
Увидя, что противник без щита,
Танкред и свой отбрасывает также
И спрашивает: «Чем ты так встревожен?
Не мыслью ль о своем последнем часе?
Коль страх в тебя предчувствие вселяет,
То знай, что это – слишком поздний страх». —10
«Я думаю о городе злосчастном,
Еще недавно первом в Палестине,
Отныне ж разоренном и в моей
Защите не нуждающемся больше;
Я думаю, что жизнь твоя для Неба
И для меня утратила уж цену».
Сказал, и друг на друга наступает
Противников достойная чета.
Каждый раз повторялось одно и то же: попадая в такси, оказываешься в гостях у незнакомого мужчины. Запахи. Музыка. Глаза в зеркале заднего вида.
Счастье — штука иллюзорная, неуловимая, она похожа на лесного мотылька, который сливается с древесной корой, никогда не знаешь, здесь он или уже упорхнул...
И как только миру удавалось жить дальше? Люди сажали сады, играли в карты, ходили в воскресную школу, отсылали коробки со старой одеждой в китайские миссионерские организации, а сами всё это время торопились к рухнувшему мосту, к пропасти.
И тут даже нет ничего радикального. В смысле любое слово, звук - слегка перепаивают тебе мозг. В этом его суть, мозг так функционирует. Человека программирует вообще всё.
...И все, что было, все, что будет,
и золотую жажду жить,
и то бессонное, что нудит
на звуки душу разложить, все объясняли, вызывали
глаза возлюбленной земной,
когда из сумрака всплывали
они, как царство, предо мной. 18. 1. 23.
Ты вполне можешь посылать открытки только своим хорошим друзьям. Как специалист в области социологии я не думаю, что любой, покинувший твой список, станет обижаться, скорее всего, многие попросту не заметят этого.
если бы дни были кораблями, то сегодняшний я назвал бы «Титаником»
<...> не укладывается в голове, что небольшие вмешательства в репродуктивную систему человека приводят религиозных людей в ярость, в то время как кастрация мальчиков только для того, чтобы украсить хор (и избежать использования женщин), считалась вполне допустимой и даже поощрялась в местах богослужения вплоть до начала XX столетия.
Почему пушкинский Лицей стал питомником таких разных растений, столь пышно расцветших? Не потому, что это учреждение было таким уж из ряда вон по системе образования и воспитания. Но потому, что те одиннадцатилетние еще до поступления, уже в семье были индивидуальностями, им было чем, перекрестно опыляясь, умственно обогащать один другого. А сейчас создай любой лицей — и детки только усугубят тупость друг друга.
"Внутренняя жизнь зиждется на внешней пустоте."
В ходе индивидуального развития часть препятствующих сил внешнего мира превращается во внутренние, так сказать - "интернализуется"; внутри Эго возникает определенный стандарт дозволенного поведения, который противостоит нашим инстинктивным потребностям с помощью размышлений, самокритики и системы запретов. Этот новый стандарт мы называем "Супер-Эго". Отныне Эго, прежде чем решиться на удовлетворение инстинктов, должно учесть не только внешнюю опасность, но и возражения Супер-Эго, а поэтому у него, больше оснований воздержаться от такого удовлетворения. Но в то время как подавление инстинктов по чисто внешним причинам всегда влечет за собой только дискомфорт, подавление по причинам внутренним, по требованию Супер-Эго, приносит и другой результат. Вместе с неизбежной болью оно дает и своеобразное наслаждение, так сказать - суррогат удовлетворения. Эго ощущает себя "на высоте", оно гордится отказом от удовлетворения инстинктов как неким ценным достижением. Я полагаю, что механизм этого ощущения можно объяснить. Ведь по сути Супер-Эго является попросту преемником и заместителем родителей (и воспитателей), которые контролировали наши действия в первые годы жизни; оно перенимает их функции почти без перерыва.
Потому-то оно и может держать Эго в подчинении и оказывать на него постоянное давление. Как и в детстве, Эго стремится сохранить любовь своего господина, а потому воспринимает его похвалу как облегчение и удовлетворение, его порицания - как угрызения совести. Когда Эго идет на жертву, отказываясь от удовлетворения инстинктов, оно ожидает награды в виде еще большей любви со стороны Супер-Эго. Сознание, что оно "заслужило" такую любовь, ощущается им как гордость. В детстве, когда внешний авторитет еще не интернализовался внутри нас в виде Супер-Эго, отношения между страхом утраты любви и требованиями инстинкта были, видимо, точно такими же. Когда из любви к родителям мы подавляли свои инстинкты, то ощущали, что взамен гарантировали себе покровительство и удовлетворение. Эти-то положительные ощущения и превратились в почти нарцисстическое чувство гордости после того, как родительский авторитет превратился в часть нашего Эго.
Рядом с домом была кондитерская, и Шушана в очередной раз обещала вырвать владельцам трубу, чтобы те не травили ее ванилью.– Закрой перегородку! Пусть в другую сторону дует! – кричала она хозяйке.
– Ветер сюда дует, я что, виновата? – спокойно отвечала она Шушане.– Ветер будет дуть, куда я скажу! Пусть в ту сторону дует! – кричала Шушана. – Я уже спать не могу от твоей ванили! У меня ваниль уже во всех местах!– Так радуйся. – Кондитерша была невозмутима. – Освежитель воздуха не нужен.
И там, тогда, на расстоянии протянутой руки до смерти, ему открылось то, что никому из Валенков не открывалось. По-настоящему прекрасное, освобождающее душу и обновляющее кровь всегда бывает страшным.
Он рано понял, что улыбка действует сильнее умных слов. Еще ребенком он знал: стоит ему улыбнуться – он тут же получит желаемое. Это была особая сила.
Золото покоряет самые застарелые предрассудки, и гордые христиане низко кланяются еврею, чтобы получить от него презренный метал, который пройдя через наши руки, не оставляет не себе клейма.
Мозги нельзя постоянно держать в напряжении, им нужен отдых. И смена деятельности - лучшее решение.
— Я вернусь к Майклу. — Я крепче обнял ее, чувствуя, как она плачет. — Он ужасно милый и совершенно невозможный. Он как раз такой, какой мне нужен.
Впоследствии при Джексоне Белый дом был открыт для всех желающих: «От вице-президента до пьяного копателя канав в грязном плаще в красную клетку, – как заметил один очевидец. – Это зрелище поражает своей демократичностью, но, по правде сказать, она вызывает у меня отвращение».
В разговорнике 1589 года для иностранцев, посещавших Англию, приведен диалог, подходящий для общения в гостинице с горничной, помогающей приготовиться ко сну:
-Ты постелила мне постель? Она удобна?
- Да, сэр. Вы будете спать на пуховой перине, застеленной чистыми простынями.
- Я дрожу как осиновый лист. Принеси подушку, укрой меня как следует. Сними с меня чулки, согрей мою постель. Где ночной горшок? Где уборная?
- Справа от вас. Вы наверняка должны чувствовать запах, даже если его не видите.
- Милая, поцелуй меня, и я буду спать лучше.
- Я скорее умру, чем поцелую мужчину в постели. Отдыхайте с Богом.
- Спасибо, красавица.
Ибо башни, тревоги и оружие человек воздвиг, сам того не зная, для одной лишь цели - охранять человеческий покой и очаг. Из-за него он воюет, и, в сущности говоря, ни из-за чего другого воевать ни в коем случае не следует
Свобода действия хороша до тех пор, пока не понимаешь, что вместе с ней растет и свобода некой противоположной стороны, получающей право сдерживать тебя по своему усмотрению.
Если женщина – напористая, веселая – выходит замуж за унылого интроверта, она будет раздражать его постоянно, даже в постели. Ей требуется беспрерывное общение, а ему оно не нужно вовсе. Он склонен считать ее пустой и неискренней, а она думает, что он бессердечен, горд и не способен испытывать простые человеческие чувства.