Хорошо зафиксированный пациент в наркозе не нуждается.
Каждый из них спустился в долину смирения, чтобы затем подняться на вершину спокойствия и самоуважения.
"Демоны побери, кто мне устроил сегодня такую пакость?! - Уже одетый в свой вечно коричневый камзол, вернее, один из коричневой череды, мрачный, как пара десятков грозовых туч, Нрэн методично мерил шагами свои бесчисленное множество раз измеренные апартаменты. - Найду и убью!"
Мужчина в сердцах стукнул кулаком по дубовому трофейному столику из мира Тинсеро. Столик жалобно скрипнул, треснул и не замедлил развалиться. Лорд рассвирепел еще больше.
Я - все. Я - маленький мальчик, замурованный в пирамиде. Ползающий по полу в поисках маленькой щели. Я - оренбургский генерал-губернатор, стреляющий из мортиры по звездам. Я - мочка левого уха Людовика Восемнадцатого. Я - сумма двух смертоносных орудий в социалистическом гербе. Меня обрамляют колосья. Слово "зачем" - это тоже я. Я - это переход через Рубикон, это лучшие витрины в Краснопресненском универмаге, это воинственность, соединенная с легкой простудой. Я - это белые пятна на географических картах. Надо мной смеялись афинские аристократы. Меня настраивали на программу Московского радио. Меня подавали с соусом к столу мадам Дезульер. В меня десять минут целился Феликс Дзержинский, - и все-таки промахнулся. Мною удобряли земельные участки в районе города Исфагань и называли это комплексной механизацией, радостью освобожденного труда и еще чем-то, чего я не мог уже расслышать. Знаменитый водевилист Боборыкин обмакивал в меня перо, а современные пролетарии натирают меня наждачной бумагой. Я - крохотный нейтрон в атоме сталинской пепельницы. Я изымаю вселенную из-под ногтей своих.
— Поздравляю, друзья, — устало улыбнулся Ребров, — теперь у нас есть жидкая мать.
-Где эта знаменитая побрякушка?
-Там, где ты весело проводила время , в то время когда сама там никогда не была,- усмехнувшись , ответил Ариархат, поднимаясь с алтаря.- Прости, но это все, что я могу тебе сказать.
-А?-Моя челюсть совершенно неэстетично отвисла, а брови ушуршали куда-то в район затылка.- И как это понимать?
-Ты же умная девочка , сама все поймешь.
Горе делается неотменимым тогда, когда о нем знают все.
Открывать новый мир для кого-то ещё - огромное удовольствие.
Мама права. Я сама скрывала свое истинное"я". Позабыла о собственных мечтах и пыталась стать такой, какой меня хотел видеть Эндрю, - нетребовательной, покладистой, необременительной.
Изоляция означает свободу и открытия. На необитаемом острове может быть интереснее, чем в городе.
Эта война... Она изменила все, изменила всех нас.
Мы, люди, раскрываемся полностью, только когда уверены, что никто нас не видит.
Постмодернисты часто предполагают, что, поскольку факты выражаются языком, они по природе свой спорны. Например, Джонатан Голдберг заявляет о своем несогласии с тем, кто "полагает.. что существуют определенные неоспоримые факты, не допуская, что то, что считается фактическим. само получено с помощью логических умозаключений". Должно быть очевидно, что факты могут быть неоспоримыми и одновременно иметь смысл только при определенных логических условиях: например, Вашингтон - столица Соединенных Штатов Америки или 2 сантиметр приблизительно равен 0,39 дюйма.
— Похоже, болотная дрянь оказалась хорошим удобрением, — улыбнулся Тейран. — А ещё, кажется, кто-то плохо контролировал свою магию сегодня ночью.
Было бы заблуждением считать, что можно обрести воплощение мечты, ничего не предложив взамен.
Мама тем временем думала, думала и вдруг говорит:
– Вот представь, что ты не ходишь в школу.
П. Осликов представил и засиял. Мама Ещё больше нахмурилась.
– Ну хорошо. Теперь представь дальше: в школу ты не ходишь. А что ты делаешь? Чем занимаешься?
У П. Осликова был готов очень хороший ответ. Как Марь Степанна говорит, полный развёрнутый ответ. Он перечислил маме все игры, фильмы, мультики, которым хотел бы уделить самое пристальное внимание. Вспомнил про рыбалку с дедом, обещанные хорошие ролики и лодочный поход всей семьёй. И батуты тоже. Как же нормальный человек может без батутов?
Вот оно – вот то, чего мне недоставало. Вот такого малюсенького сердечка, человека, которого можно любить, о котором можно заботиться. Именно поэтому хочется возвращаться домой. Ведь никакие стены не позволят получить этой радости, даже задрапированные в самые дорогие шелка!
- Просто я тебя хорошо знаю! Это же здорово, разве нет?..
- Девочка моя, я сам себя совершенно не знаю… И хуже всего – боюсь узнать.
Применяя принцип симметрии к отношениям индивида и коллектива, мы обретаем добродетель, античную добродетель, ныне ее называют «этикой добродетели».
В следующий раз я пришла в себя, когда мы проходили сквозь высокие черные ворота. Я приоткрыла глаза и увидела каменные стены, затем мы начали подниматься по лестнице. Арис постоянно с кем-то общался, но я никак не могла уловить смысл их диалога. Что-то про оружие, про мятеж, про угрозы… Все эти обрывки никак не хотели складываться в единую картину. По крайней мере, в моей голове.
Горе горем, а позвали — надо платить.
Человеческая психика нуждается в защите от смерти и всего, что с ней связано — от крови, грязи, боли и страданий, иначе работать невозможно. Отсюда и циничные шутки, произносимые рядом с трупами, и дурацкие смешки, и попытки говорить о чем угодно, только не о бренности человеческого тела.
Случайность не творит, не мыслит и не любит,А мы – мы все рабы случайности слепой,Она не видит нас и не жалея губит;Но верит ей толпа и долго, долго будетЛовить ее впотьмах и звать ее судьбой.
Полонский Яков Петрович (1819–1898)русский поэт и писатель
Каждый дракон один раз в своей жизни может посетить Оракула, чтобы узнать, где ему искать счастье.
Ахиллес передал ему флэшку.
– Что там?
– Интриги, – сказал Ахиллес, – Скандалы. Расс…
– «Мифы и легенды Древней Греции»?
При виде ее лица у него замерло сердце. Совершенный овал, отливающий белизной жемчуга и морской пены... Полумесяцы щек... Полные губы, нежно-розовые, будто клубника среди жемчугов... И светло-зеленые глаза.