– Это не реальность.
– В том и смысл, – объяснила она с удивительным терпением. – Вот почему это называют играми.
Ничто не является тем, чем кажется.
Нет на свете труднее Пути Добра. Он непонятен, потому что не ведет к богатству и власти. Он суров, потому что есть самоотречение. Он требует Поступка, давая в замен лишь сделанный Поступок.
Он не вокруг тебя, а внутри.
Это Путь, которым идет твоя душа, потому что не может иначе. Путь твоей жизни. Путь твоих убеждений. Путь твоих страданий.
Но без этого Пути у мира не будет завтра...
Вы поразитесь тому, что жили в окружении, из которого не выбраться, и поймете, что должны полностью простить себя, ведь в этой ситуации можно было только сдаться.
Однако, независимо от того, куда вы двинетесь дальше, ничто из сделанного не было напрасным.
В эпоху скорости, думал я, ничто так не бодрит, как резкое торможение.
Если от горя до ликования всего один шаг, стоит ли удивляться, что расстояние от любви до ненависти оказывается ничуть не более длинным.
Потому что ей невмоготу будет скользить по поверхности, когда она успела погрузиться в прохладную, умиротворяющую глубину.
Может быть, мы слишком сильно нуждаемся друг в друге. Но меня не беспокоит это. Не сейчас, когда в моих руках любимая женщина, которая крепко меня обнимает.
...коль есть любовь, её нужно делить до бесконечности.
Улыбки у Адары были наперечет, как потайные сокровища, и она всегда берегла их на зиму.
Музыка продолжает здесь жить… Только молча.
Порой ради высшего блага королям приходится умирать.
« -Нет, она просто дура.... И живет в мире больных на голову эгоистов. И сама такая же. Свой кусок, самостоятельно вырванный ею из жизни, будет для неё тысячекратно слаще, чем твоя жертва...»
И вот тогда Каролина поняла: у смерти всё же есть особенность, которую она прежде не замечала. Нечто привычное, ты ежедневно улавливаешь это во взглядах незнакомцев, в одиноких прогулках у реки и минутах покоя. Понимание того, что в конечном счёте ты уходишь одиноким, сколько бы людей тебя ни окружало.
Оззи Осборн, 2002 год:
В жизни меня особенно бесит то, что к тому времени, когда ты ее досконально узеаешь, жить уже слишком поздно. Лучше бы было по-другому. Лучше бы мы рождались со всеми этими чувствами и знанием, а потом с возрастом глупели.
Никогда не путайте движение с действием. Эрнест Хемингуэй
Когда он поднял глаза, то увидел, что на него таращится какой-то дяденька.
— Ты мальчик или девочка? — поинтересовался дяденька.
Он, кстати, был заведующим.
— Я ни то и ни другое, — ответил Паддингтон. — Я медведь.
— А по-моему, ты просто какая-то мохнатая ползучка, — неприязненно сказал дяденька. — Вот что, приходи-ка за подарком через год: может, к тому времени разберёшься, кто ты такой.
Зимою по лесу бродил
И встретил чудака.
Мне три желанья предложил
Он выбрать из мешка.
Я кучу денег попросил,
Любви и красоты.
Меня он в камень превратил
За алчные мечты.
«Любить и заботиться можно и без инструкции.»
Нет маленьких проблем, дорогой мой! Каждая маленькая проблема является частью большой. И, не решив маленькую, провалишь большую!
This is the difference between an ordinary scribe and a literary writer. The highest level of literary creation is when the characters in a novel possess life in the mind of the writer. The writer is unable to control them, and might not even be able to predict the next action they will take. <...> That's how a classic is made.
Быть непохожей на других... это грех, который не прощает ни одно общество. Посмей быть непохожим на других – и тебя предадут анафеме!
Не надо бояться прошлого, Финик. О нем надо помнить, но глубоко не ныряй. А если погрузился вглубь, успей вовремя вынырнуть. Иначе задохнёшься. Перед сном думай о завтра. В нем новое утро, новая жизнь.
Пока ожидание длится, ты еще сам не знаешь, радость это или мука: готовишься к прыжку неизвестно куда. Погибнешь? Или, наоборот, удостоишься аплодисментов?
Старый давно заметил, что постепенно земной язык изменяется, приспосабливается к новой действительности. Словарный запас детей питался лишь из речи небольшой кучки взрослых, остальной мир планеты был безгласен. Поэтому язык неизбежно беднел, несмотря на то, что Старый в школе заставлял учеников заучивать наизусть стихи, которые помнил, а если не помнил, то звал других взрослых, и они восстанавливали забытые тексты вместе.
«Хорошо ребенку на Земле, — говорил Старый. — Родители только сетуют — сколько лишних слов он схватывает в школе или на улице, включая визор или путешествия. А ведь земной ребенок — счастливый человек. У него избыток информации, которая льется на него со всех сторон. И вся облечена в слова. А что у нас? Полдюжины взрослых, которые обходятся тысячью слов».