Цитаты
281511
Я принесла розу, с которой предусмотрительно попросила удалить шипы, за что заслужила чуть насмешливый взгляд молоденькой флористки. "Это чтобы подлатать любовь?" - спросила она. Я улыбнулась. Хороший вопрос.
Четыре времени лета, четыре возраста любви. Вот молодые влюбленные, чей роман не состоялся, ибо молодость не знает терпения и первая любовь редко бывает счастливой. А вот – пожилая пара, трогательные Филемон и Бавкида. Вот несчастная героиня, так и не нашедшая любви, а вот, наоборот, счастливая, познавшая страсть. Книга «Четыре времени лета», каждая из частей которой – название цветка, лирична и очень искренна. Те, кто знает Делакура как автора «Шкатулки желаний» и романа «То, что бросается в...
Я взял сачок и принялся чистить поверхность воды. Поймал на ней лист сливы, лепестки роз, несколько умирающих насекомых и мои мечты.
Четыре времени лета, четыре возраста любви. Вот молодые влюбленные, чей роман не состоялся, ибо молодость не знает терпения и первая любовь редко бывает счастливой. А вот – пожилая пара, трогательные Филемон и Бавкида. Вот несчастная героиня, так и не нашедшая любви, а вот, наоборот, счастливая, познавшая страсть. Книга «Четыре времени лета», каждая из частей которой – название цветка, лирична и очень искренна. Те, кто знает Делакура как автора «Шкатулки желаний» и романа «То, что бросается в...
Неудача в любви – не совсем неудача: она открывает новый путь к себе и к другому, ведь встреча – это две сразившие друг друга судьбы.
Четыре времени лета, четыре возраста любви. Вот молодые влюбленные, чей роман не состоялся, ибо молодость не знает терпения и первая любовь редко бывает счастливой. А вот – пожилая пара, трогательные Филемон и Бавкида. Вот несчастная героиня, так и не нашедшая любви, а вот, наоборот, счастливая, познавшая страсть. Книга «Четыре времени лета», каждая из частей которой – название цветка, лирична и очень искренна. Те, кто знает Делакура как автора «Шкатулки желаний» и романа «То, что бросается в...
Любовь – это когда у тебя всегда что-то есть впереди, новое утро, потом еще одно.
Четыре времени лета, четыре возраста любви. Вот молодые влюбленные, чей роман не состоялся, ибо молодость не знает терпения и первая любовь редко бывает счастливой. А вот – пожилая пара, трогательные Филемон и Бавкида. Вот несчастная героиня, так и не нашедшая любви, а вот, наоборот, счастливая, познавшая страсть. Книга «Четыре времени лета», каждая из частей которой – название цветка, лирична и очень искренна. Те, кто знает Делакура как автора «Шкатулки желаний» и романа «То, что бросается в...
– Вы тут нигде поблизости мужа моего не видели? – Достаточно громко, чтоб Хорст, если он здесь, услышал.
– Вашего кого?
– Ой, – нормальным тоном, – как бы квази-экс-мужа, раньше я разве не упоминала?
Изданный в 2013 году «Край навылет» сразу стал бестселлером: множество комплиментарных рецензий в прессе, восторженные отзывы поклонников. Пинчон верен себе – он виртуозно жонглирует словами и образами, выстраивая сюжет, который склонные к самообману читатели уже классифицировали как «облегченный». В основе романа – трагичнейшее событие в истории США и всего мира: теракт 11 сентября 2001 года. По мнению критики, которая прочит Пинчону Нобелевскую премию по литературе, все сошлось: «Самый...
– Пошли, я вас представлю, мы вместе одно дельце проворачиваем. – Еще б ты не проворачивал, сучка.
Изданный в 2013 году «Край навылет» сразу стал бестселлером: множество комплиментарных рецензий в прессе, восторженные отзывы поклонников. Пинчон верен себе – он виртуозно жонглирует словами и образами, выстраивая сюжет, который склонные к самообману читатели уже классифицировали как «облегченный». В основе романа – трагичнейшее событие в истории США и всего мира: теракт 11 сентября 2001 года. По мнению критики, которая прочит Пинчону Нобелевскую премию по литературе, все сошлось: «Самый...
– Не важно, каким тут выходит официальный нарратив, – кажется Хайди, – но вот где нужно искать, не в газетах или по телевидению, а на полях, в граффити, неконтролируемых высказываниях, у тех, кто видит кошмары прилюдно и кричит во сне.
Изданный в 2013 году «Край навылет» сразу стал бестселлером: множество комплиментарных рецензий в прессе, восторженные отзывы поклонников. Пинчон верен себе – он виртуозно жонглирует словами и образами, выстраивая сюжет, который склонные к самообману читатели уже классифицировали как «облегченный». В основе романа – трагичнейшее событие в истории США и всего мира: теракт 11 сентября 2001 года. По мнению критики, которая прочит Пинчону Нобелевскую премию по литературе, все сошлось: «Самый...
– Не похоже на тя, брателла, а что будет в следующий раз, когда нам потеряться надо будет?
– Мне не надо. – У Дастина в голосе какая-то по этому поводу меланхолия.
– А мне, может, надо, – объявляет Лукас.
– Можно изобрести еще какое-то где-нибудь.
Изданный в 2013 году «Край навылет» сразу стал бестселлером: множество комплиментарных рецензий в прессе, восторженные отзывы поклонников. Пинчон верен себе – он виртуозно жонглирует словами и образами, выстраивая сюжет, который склонные к самообману читатели уже классифицировали как «облегченный». В основе романа – трагичнейшее событие в истории США и всего мира: теракт 11 сентября 2001 года. По мнению критики, которая прочит Пинчону Нобелевскую премию по литературе, все сошлось: «Самый...
– Мисти – лидер стадиона, – объясняет Имба, – но у нее хромает терпение. У Псиутка есть силы, но он так несчастен. – Синхронно, она и Фиона хватаются за головы с боков, как С.З. Саколл, и издают характерное: – Пси, пси, пси. – Максин взбредает на ум, что Псиутк, хоть и японец, может быть евреем.
Изданный в 2013 году «Край навылет» сразу стал бестселлером: множество комплиментарных рецензий в прессе, восторженные отзывы поклонников. Пинчон верен себе – он виртуозно жонглирует словами и образами, выстраивая сюжет, который склонные к самообману читатели уже классифицировали как «облегченный». В основе романа – трагичнейшее событие в истории США и всего мира: теракт 11 сентября 2001 года. По мнению критики, которая прочит Пинчону Нобелевскую премию по литературе, все сошлось: «Самый...
— По новостям сказали, они саудовские арабы, — сообщает ей Отис. — Может, у нас война с Саудовской Аравией.
— Не может быть, — отмечает Зигги, — нам вся эта нефть нужна.
Изданный в 2013 году «Край навылет» сразу стал бестселлером: множество комплиментарных рецензий в прессе, восторженные отзывы поклонников. Пинчон верен себе – он виртуозно жонглирует словами и образами, выстраивая сюжет, который склонные к самообману читатели уже классифицировали как «облегченный». В основе романа – трагичнейшее событие в истории США и всего мира: теракт 11 сентября 2001 года. По мнению критики, которая прочит Пинчону Нобелевскую премию по литературе, все сошлось: «Самый...
Свинина, я еврейка, что-то в Левите, не спрашивайте.
Изданный в 2013 году «Край навылет» сразу стал бестселлером: множество комплиментарных рецензий в прессе, восторженные отзывы поклонников. Пинчон верен себе – он виртуозно жонглирует словами и образами, выстраивая сюжет, который склонные к самообману читатели уже классифицировали как «облегченный». В основе романа – трагичнейшее событие в истории США и всего мира: теракт 11 сентября 2001 года. По мнению критики, которая прочит Пинчону Нобелевскую премию по литературе, все сошлось: «Самый...
« – О, и кстати. – Мимоходом, как мусоровоз.
Изданный в 2013 году «Край навылет» сразу стал бестселлером: множество комплиментарных рецензий в прессе, восторженные отзывы поклонников. Пинчон верен себе – он виртуозно жонглирует словами и образами, выстраивая сюжет, который склонные к самообману читатели уже классифицировали как «облегченный». В основе романа – трагичнейшее событие в истории США и всего мира: теракт 11 сентября 2001 года. По мнению критики, которая прочит Пинчону Нобелевскую премию по литературе, все сошлось: «Самый...
Даже легчайшие контакты зонтика-с-зонтиком могут быть эротичны.
Изданный в 2013 году «Край навылет» сразу стал бестселлером: множество комплиментарных рецензий в прессе, восторженные отзывы поклонников. Пинчон верен себе – он виртуозно жонглирует словами и образами, выстраивая сюжет, который склонные к самообману читатели уже классифицировали как «облегченный». В основе романа – трагичнейшее событие в истории США и всего мира: теракт 11 сентября 2001 года. По мнению критики, которая прочит Пинчону Нобелевскую премию по литературе, все сошлось: «Самый...
Молодой человек грезит, что летает по небу, над всем, бросает вызов тяготению и времени, типа средний возраст не наступит раньше положенного, во втором куплете он просыпается, опять на земле, первым делом видит огромные синие глаза женщины, которую любит. И вот их оказывается ему достаточно, никакого неба больше не надо. Всем бы мужчинам взрослеть вот так изящно.
Изданный в 2013 году «Край навылет» сразу стал бестселлером: множество комплиментарных рецензий в прессе, восторженные отзывы поклонников. Пинчон верен себе – он виртуозно жонглирует словами и образами, выстраивая сюжет, который склонные к самообману читатели уже классифицировали как «облегченный». В основе романа – трагичнейшее событие в истории США и всего мира: теракт 11 сентября 2001 года. По мнению критики, которая прочит Пинчону Нобелевскую премию по литературе, все сошлось: «Самый...
Я был маминым сыном и жил на ее орбите. Был маленькой луной, что вращалась вокруг ее гигантской земли, пылинкой в поле ее притяжения и управлял приливами, погодой, силами чувства.
«Измышление одиночества» – дебют Пола Остера, автора «Книги иллюзий», «Мистера Вертиго», «Нью-йоркской трилогии», «Тимбукту», «Храма Луны». Одиночество – сквозная тема книги. Иногда оно – наказание, как в случае с библейским Ионой, оказавшимся в чреве кита. Иногда – дар, добровольное решение отгородиться от других, чтобы услышать себя. Одиночество позволяет создать собственный мир, сделать его невидимым и непостижимым для других. После смерти человека этот мир, который он тщательно...
Жизнь его, казалось, больше не обитает в настоящем. Завидя ребенка, он всякий раз пытался вообразить, каким тот станет, выросши. Завидя старика – как тот выглядел ребенком.
«Измышление одиночества» – дебют Пола Остера, автора «Книги иллюзий», «Мистера Вертиго», «Нью-йоркской трилогии», «Тимбукту», «Храма Луны». Одиночество – сквозная тема книги. Иногда оно – наказание, как в случае с библейским Ионой, оказавшимся в чреве кита. Иногда – дар, добровольное решение отгородиться от других, чтобы услышать себя. Одиночество позволяет создать собственный мир, сделать его невидимым и непостижимым для других. После смерти человека этот мир, который он тщательно...
Память как комната, как тело, как череп, как череп, в котором комната, где сидит тело. Как в образе: «человек сидел один в комнате».
«Измышление одиночества» – дебют Пола Остера, автора «Книги иллюзий», «Мистера Вертиго», «Нью-йоркской трилогии», «Тимбукту», «Храма Луны». Одиночество – сквозная тема книги. Иногда оно – наказание, как в случае с библейским Ионой, оказавшимся в чреве кита. Иногда – дар, добровольное решение отгородиться от других, чтобы услышать себя. Одиночество позволяет создать собственный мир, сделать его невидимым и непостижимым для других. После смерти человека этот мир, который он тщательно...
С кончиной после долгой болезни смириться мы способны, что уж тут. Даже случайно смерть можем списать на судьбу. Но чтоб человек умер без всякой причины, просто потому, что он человек, - тут мы настолько близко подходим к незримой границе между жизнью и смертью, что уже не знаем, с какой мы стороны. Жизнь становится смертью, и как будто смерть владела это жизнью с самого начала. Смерть без предупреждения. Иными словами жизнь останавливается. И остановиться она может в любой миг.
«Измышление одиночества» – дебют Пола Остера, автора «Книги иллюзий», «Мистера Вертиго», «Нью-йоркской трилогии», «Тимбукту», «Храма Луны». Одиночество – сквозная тема книги. Иногда оно – наказание, как в случае с библейским Ионой, оказавшимся в чреве кита. Иногда – дар, добровольное решение отгородиться от других, чтобы услышать себя. Одиночество позволяет создать собственный мир, сделать его невидимым и непостижимым для других. После смерти человека этот мир, который он тщательно...
Смерть отбирает у человека его тело. В жизни человек и его тело – синонимы; в смерти есть человек и есть его тело. Мы говорим: «Вот тело такого-то», – как будто тело это, некогда бывшее самим человеком, а не тем, что его представляет или принадлежит ему, не сам этот некто, вдруг перестало иметь какое-либо значение. Кто-то заходит в комнату, вы пожимаете друг другу руки, и у вас не возникает ощущения, что вы пожимаете руку его руке или здороваетесь с его телом – вы здороваетесь с ним самим. Смерть это меняет. Вот тело такого-то, а не сам такой-то. Совершенно другой синтаксис.
«Измышление одиночества» – дебют Пола Остера, автора «Книги иллюзий», «Мистера Вертиго», «Нью-йоркской трилогии», «Тимбукту», «Храма Луны». Одиночество – сквозная тема книги. Иногда оно – наказание, как в случае с библейским Ионой, оказавшимся в чреве кита. Иногда – дар, добровольное решение отгородиться от других, чтобы услышать себя. Одиночество позволяет создать собственный мир, сделать его невидимым и непостижимым для других. После смерти человека этот мир, который он тщательно...
«Если выбирать худший миг этих дней, вот он: когда я под проливным дождем шел по лужайке перед домом с охапкой отцовых галстуков – закинуть их в фургончик «Миссии доброй воли». Галстуков было не меньше сотни, многие я помнил с детства: узоры, цвета, очертания, отпечатавшиеся в самом раннем моем сознании так же ясно, как само отцово лицо. Выбрасывать их, как просто мусор, мне было невыносимо, и вот в тот самый миг, когда я швырнул их в фургон, слезы подступили как никогда близко. Даже не гроб, опускаемый в землю, – воплощение похорон, казалось мне, а – выбрасывать вот эти галстуки. Я наконец понял, что мой отец умер.»
«Измышление одиночества» – дебют Пола Остера, автора «Книги иллюзий», «Мистера Вертиго», «Нью-йоркской трилогии», «Тимбукту», «Храма Луны». Одиночество – сквозная тема книги. Иногда оно – наказание, как в случае с библейским Ионой, оказавшимся в чреве кита. Иногда – дар, добровольное решение отгородиться от других, чтобы услышать себя. Одиночество позволяет создать собственный мир, сделать его невидимым и непостижимым для других. После смерти человека этот мир, который он тщательно...
Пятнадцать лет он жил один. Упорно, непроницаемо, для мира словно бы неуязвимо. Казалось, этот человек не занимает места – скорее, он глыба неподатливого пространства в форме человека. Мир отскакивал от него, об него разбивался, временами лип к нему – но никогда не пробивался насквозь.
«Измышление одиночества» – дебют Пола Остера, автора «Книги иллюзий», «Мистера Вертиго», «Нью-йоркской трилогии», «Тимбукту», «Храма Луны». Одиночество – сквозная тема книги. Иногда оно – наказание, как в случае с библейским Ионой, оказавшимся в чреве кита. Иногда – дар, добровольное решение отгородиться от других, чтобы услышать себя. Одиночество позволяет создать собственный мир, сделать его невидимым и непостижимым для других. После смерти человека этот мир, который он тщательно...
Нет ничего ужаснее, понял я, чем иметь дело с вещами покойника. Они бездеятельны: смысл у них лишь в функции жизни, которой они полезны. Когда жизнь эта завершается, вещи меняются, хоть и остаются теми же. Вот они – и нет их здесь: осязаемые призраки, обреченные на выживание в мире, которому больше не принадлежат.
«Измышление одиночества» – дебют Пола Остера, автора «Книги иллюзий», «Мистера Вертиго», «Нью-йоркской трилогии», «Тимбукту», «Храма Луны». Одиночество – сквозная тема книги. Иногда оно – наказание, как в случае с библейским Ионой, оказавшимся в чреве кита. Иногда – дар, добровольное решение отгородиться от других, чтобы услышать себя. Одиночество позволяет создать собственный мир, сделать его невидимым и непостижимым для других. После смерти человека этот мир, который он тщательно...
Худшее сожаление: мне не дали увидеть его после кончины. По неведению я предполагал, что во время службы гроб будет открыт, а когда оказалось, что нет, исправлять что-либо уже было поздно.
То, что я так и не увидел его мертвым, лишает меня горечи, которую я бы не отверг. Нет, смерть его не стала бы менее реальна, только теперь, когда мне хочется ее увидеть, коснуться ее реальности, я вынужден прибегать к воображению. Помнить тут нечего. Ничего, кроме некой пустоты.
Когда могилу открыли, чтобы опускать в нее гроб, я заметил, что в яме из стенки торчит толстый оранжевый корень. Он меня странным образом успокоил. На краткий миг сам факт смерти уже не скрыть было словами и жестами церемонии. Вот она: без посредников, без прикрас, от нее невозможно отвести взгляд. Моего отца опускали в могилу, и со временем, когда гроб постепенно истлеет, тело его поможет питать тот же корень, что я видел. Более всего прочего, что было сказано или сделано в тот день, это имело для меня какой-то смысл.
«Измышление одиночества» – дебют Пола Остера, автора «Книги иллюзий», «Мистера Вертиго», «Нью-йоркской трилогии», «Тимбукту», «Храма Луны». Одиночество – сквозная тема книги. Иногда оно – наказание, как в случае с библейским Ионой, оказавшимся в чреве кита. Иногда – дар, добровольное решение отгородиться от других, чтобы услышать себя. Одиночество позволяет создать собственный мир, сделать его невидимым и непостижимым для других. После смерти человека этот мир, который он тщательно...
Иметь деньги означает больше, чем иметь возможность покупать вещи: это значит, что мир тебя никогда не тронет.
«Измышление одиночества» – дебют Пола Остера, автора «Книги иллюзий», «Мистера Вертиго», «Нью-йоркской трилогии», «Тимбукту», «Храма Луны». Одиночество – сквозная тема книги. Иногда оно – наказание, как в случае с библейским Ионой, оказавшимся в чреве кита. Иногда – дар, добровольное решение отгородиться от других, чтобы услышать себя. Одиночество позволяет создать собственный мир, сделать его невидимым и непостижимым для других. После смерти человека этот мир, который он тщательно...
...ибо каждый мир подобен человеку: он представляет собой целостность, из которой невозможно что-то черпать по своему усмотрению, он - как единое целое, которое можно либо отвергнуть, либо принять - листья и плод, колос и зерно, низость и благодать.
Роман Жерома Феррари в 2012 году стал лауреатом Гонкуровской премии и вышел тиражом 250 тысяч экземпляров. Название его — аллюзия на «Слово о разорении города Рима» Блаженного Августина. Падение могущественной Римской империи — аллегория человеческой жизни: тот, кто сегодня счастлив, не застрахован от того, что завтра останется на обломках былого благополучия. При кажущейся простоте истории, которая стала основой сюжета, этот философский роман отсылает нас ко множеству литературных источников...