Цитаты
281506
Писательская болезнь, моя внутренняя гидра.
Энрике Вила-Матас – один из самых известных испанских писателей. Его проза настолько необычна и оригинальна, что любое сравнение – а сравнивали Вила-Матаса и с Джойсом, и с Беккетом, и с Набоковым – не даст полного представления о его творчестве.
Автор переносит нас в Дублин, город, где происходило действие «Улисса», аллюзиями на который полна «Дублинеска». Это книга-игра, книга-мозаика, изящная и стилистически совершенная. Читать ее – истинное наслаждение для книжных гурманов.
"Человек становится тем, о чём он думает"
Энрике Вила-Матас – один из самых известных испанских писателей. Его проза настолько необычна и оригинальна, что любое сравнение – а сравнивали Вила-Матаса и с Джойсом, и с Беккетом, и с Набоковым – не даст полного представления о его творчестве.
Автор переносит нас в Дублин, город, где происходило действие «Улисса», аллюзиями на который полна «Дублинеска». Это книга-игра, книга-мозаика, изящная и стилистически совершенная. Читать ее – истинное наслаждение для книжных гурманов.
Он мечтает о дне, когда очарование бестселлера рассеется, и сможет, наконец, вернуться одаренный читатель, и опять начнут соблюдаться условия нравственного договора между ним и автором. Он мечтает о дне, когда издатели художественной литературы снова вздохнут полной грудью - он имеет в виду тех издателей, кому до смерти не хватает читателя активного, достаточно открытого, чтобы купить книгу и позволить чуждым для него мыслям и чувствам возникнуть в своем сознании. Он верит, что, если мы требуем таланта от издателя или писателя, не менее одарен должен быть и читатель. Потому что, не будем себя обманывать, читая, приходится, иной раз преодолевать такие косогоры и буераки, путь через которые может облегчить только способность испытывать осмысленные эмоции, желание понять другого и приблизиться к языку, отличному от того, на каком разговаривает с нами гнетущая повседневность. Как говорит Вилем Вок, не так-то просто влезть в шкуру Кафки и увидеть мир таким, каким он его видел, - обездвиженным, лишенным возможности попасть из одной деревни в другую. И для чтения, и для письма необходимо обладать одинаковыми навыками. Писатели разочаровывают читателей, но случается и обратное, читатели разочаровывают писателей, пытаясь отыскать у них только подтверждение своей картине мира...
Энрике Вила-Матас – один из самых известных испанских писателей. Его проза настолько необычна и оригинальна, что любое сравнение – а сравнивали Вила-Матаса и с Джойсом, и с Беккетом, и с Набоковым – не даст полного представления о его творчестве.
Автор переносит нас в Дублин, город, где происходило действие «Улисса», аллюзиями на который полна «Дублинеска». Это книга-игра, книга-мозаика, изящная и стилистически совершенная. Читать ее – истинное наслаждение для книжных гурманов.
Вечно льет в воображении, говорил Данте.
Энрике Вила-Матас – один из самых известных испанских писателей. Его проза настолько необычна и оригинальна, что любое сравнение – а сравнивали Вила-Матаса и с Джойсом, и с Беккетом, и с Набоковым – не даст полного представления о его творчестве.
Автор переносит нас в Дублин, город, где происходило действие «Улисса», аллюзиями на который полна «Дублинеска». Это книга-игра, книга-мозаика, изящная и стилистически совершенная. Читать ее – истинное наслаждение для книжных гурманов.
В ее горенке служанки все чисто и опрятно, как в те времена, когда тут действительно жили служанки. Опрятно, вылощено до блеска, продезинфицировано – белым-бело. Чернота и беспорядок остаются внутри, укрыты бастионами тела, хрупким решетчатыми конструкциями стен с проступающей известью.
Как и в предыдущей своей книге, «Грас», Дельфина Бертолон показывает сложные отношения в семье. Большая и Маленькая, две сестры. Младшая мечтает об одиночестве, но еще мать ей говорила: «Если есть сестра, то от нее никуда не деться». Маленькая тяготится общением с Большой, но, когда той не стало, понимает, что почти ничего не знала о сестре. Мало-помалу ей открываются тайны, о которых она предпочла бы не знать. Но, увы, «если есть сестра, то от нее никуда не деться».
Сегодня время стало ее наваждением. Ужасно не то, что оно идет, а то, что никуда не идет, застревает в горле персиковой косточкой, чуть не душит. Антисептические салфетки, спрей от известкового налета, лосьон с жавелевой водой – убиваешь его изо всех сил, до покраснения рук, но оно по-прежнему здесь: песочные часы, сверху заполненные мусором, пустые внизу, а посредине – сдавленная гортань.
Как и в предыдущей своей книге, «Грас», Дельфина Бертолон показывает сложные отношения в семье. Большая и Маленькая, две сестры. Младшая мечтает об одиночестве, но еще мать ей говорила: «Если есть сестра, то от нее никуда не деться». Маленькая тяготится общением с Большой, но, когда той не стало, понимает, что почти ничего не знала о сестре. Мало-помалу ей открываются тайны, о которых она предпочла бы не знать. Но, увы, «если есть сестра, то от нее никуда не деться».
Пачкать и разрушать – это способ существования. Среди незапятнанности становишься невидимкой. Незапятнанность – это небытие.
Как и в предыдущей своей книге, «Грас», Дельфина Бертолон показывает сложные отношения в семье. Большая и Маленькая, две сестры. Младшая мечтает об одиночестве, но еще мать ей говорила: «Если есть сестра, то от нее никуда не деться». Маленькая тяготится общением с Большой, но, когда той не стало, понимает, что почти ничего не знала о сестре. Мало-помалу ей открываются тайны, о которых она предпочла бы не знать. Но, увы, «если есть сестра, то от нее никуда не деться».
Улыбка на губах старшей сестры болтается, как мертвец на виселице, и свидетельствует об очередной дурацкой идее.
Как и в предыдущей своей книге, «Грас», Дельфина Бертолон показывает сложные отношения в семье. Большая и Маленькая, две сестры. Младшая мечтает об одиночестве, но еще мать ей говорила: «Если есть сестра, то от нее никуда не деться». Маленькая тяготится общением с Большой, но, когда той не стало, понимает, что почти ничего не знала о сестре. Мало-помалу ей открываются тайны, о которых она предпочла бы не знать. Но, увы, «если есть сестра, то от нее никуда не деться».
«Тишина падает, как гильотинный нож.»
Как и в предыдущей своей книге, «Грас», Дельфина Бертолон показывает сложные отношения в семье. Большая и Маленькая, две сестры. Младшая мечтает об одиночестве, но еще мать ей говорила: «Если есть сестра, то от нее никуда не деться». Маленькая тяготится общением с Большой, но, когда той не стало, понимает, что почти ничего не знала о сестре. Мало-помалу ей открываются тайны, о которых она предпочла бы не знать. Но, увы, «если есть сестра, то от нее никуда не деться».
Горячая вода и пар растворяют мир.
Как и в предыдущей своей книге, «Грас», Дельфина Бертолон показывает сложные отношения в семье. Большая и Маленькая, две сестры. Младшая мечтает об одиночестве, но еще мать ей говорила: «Если есть сестра, то от нее никуда не деться». Маленькая тяготится общением с Большой, но, когда той не стало, понимает, что почти ничего не знала о сестре. Мало-помалу ей открываются тайны, о которых она предпочла бы не знать. Но, увы, «если есть сестра, то от нее никуда не деться».
Есть такая любовь. без которой прекрасно можно было бы обойтись.
Как и в предыдущей своей книге, «Грас», Дельфина Бертолон показывает сложные отношения в семье. Большая и Маленькая, две сестры. Младшая мечтает об одиночестве, но еще мать ей говорила: «Если есть сестра, то от нее никуда не деться». Маленькая тяготится общением с Большой, но, когда той не стало, понимает, что почти ничего не знала о сестре. Мало-помалу ей открываются тайны, о которых она предпочла бы не знать. Но, увы, «если есть сестра, то от нее никуда не деться».
По телевизору говорят, что у осьминогов три сердца. Бедные создания.
Она с трудом выносит тоску и одного-единственного.
Как и в предыдущей своей книге, «Грас», Дельфина Бертолон показывает сложные отношения в семье. Большая и Маленькая, две сестры. Младшая мечтает об одиночестве, но еще мать ей говорила: «Если есть сестра, то от нее никуда не деться». Маленькая тяготится общением с Большой, но, когда той не стало, понимает, что почти ничего не знала о сестре. Мало-помалу ей открываются тайны, о которых она предпочла бы не знать. Но, увы, «если есть сестра, то от нее никуда не деться».
Психологи, все эти психологи… Будто сердечные контуры можно перепаять, как микросхему!
Как и в предыдущей своей книге, «Грас», Дельфина Бертолон показывает сложные отношения в семье. Большая и Маленькая, две сестры. Младшая мечтает об одиночестве, но еще мать ей говорила: «Если есть сестра, то от нее никуда не деться». Маленькая тяготится общением с Большой, но, когда той не стало, понимает, что почти ничего не знала о сестре. Мало-помалу ей открываются тайны, о которых она предпочла бы не знать. Но, увы, «если есть сестра, то от нее никуда не деться».
Быть одной - значит всего лишь остаться наедине с собой. Одиночество же - совсем другое: это значит жить в страхе, с чувством вины, с неуверенностью, тоской, стыдом. Одиночество - это ощущать себя полной внутри и ничего не иметь.
Как и в предыдущей своей книге, «Грас», Дельфина Бертолон показывает сложные отношения в семье. Большая и Маленькая, две сестры. Младшая мечтает об одиночестве, но еще мать ей говорила: «Если есть сестра, то от нее никуда не деться». Маленькая тяготится общением с Большой, но, когда той не стало, понимает, что почти ничего не знала о сестре. Мало-помалу ей открываются тайны, о которых она предпочла бы не знать. Но, увы, «если есть сестра, то от нее никуда не деться».
Для зарождающейся дружбы нет ничего хуже, чем коньяк на голодный желудок.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
– Понимаешь, я думал, что умираю. Мне было нужно что-то, чтобы с этим справиться.
– И что ты нашел?
– Ничего. Вообще ничего.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
Больница- место весьма опасное. Особенно для человека, уже ослабленного болезнью.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
Жар - не враг нам. В нем сгорает болезнь.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
Даже будучи в полном здравии мы постоянно перерождаемся в горниле своего поколения.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
Человек со своей лопатой в руках может почувствовать себя независимым.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
Страдание есть дар божий, а не повод плакаться.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
У вас есть шпага, месье? -Я инженер, мадам. У меня есть медная линейка.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
Придет время, когда солнце будет светить лишь на свободных людей, у коих нет иного хозяина, кроме собственного разума.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
Когда речь заходит об остром уме, мы истинные демократы. Да и человек с такой кучей денег, как у Вольтера, едва ли так уж бесповоротно дурен.
Париж, 1786 год. Страна накануне революции. Воздух словно наэлектризован. Но в районе кладбища Невинных совсем иная атмосфера – тлена, разложения, гниения. Кладбище размывается подземными водами, нечистоты оказываются в подвалах жилых домов. Кажется, даже одежда и еда пропитаны трупным запахом, от которого невозможно избавиться. Жан-Батист Баратт получает задание от самого министра – очистить кладбище, перезахоронив останки тех, кто нашел на нем последний приют. Баратт – инженер, но его учили...
В восемьдесят три года у тебя больше нет будущего; это лишает всякой прелести настоящее.
Симона де Бовуар – личность неординарная. Философ, писатель, икона феминистского движения, подруга жан-Поля Сартра, с которым ее связывали сложные отношения. «Недоразумение в Москве» расскажет много нового о Бовуар, в том числе о ее взглядах на отношения и семью. Отчаянная феминистка, декларировавшая свободу от семейных уз, возможно, нуждалась в этих узах не меньше любой другой, «обычной» женщины. Итак, Николь и Андре, немолодая супружеская чета, приезжают в советскую Москву. Здесь у Андре...