Денег много не бывает. У того, кто не знает, куда их деть, не денег слишком много, а фантазии маловато.
Я человек сентиментальный, человек слабый и податливый, и никто не умеет обвести меня вокруг пальца лучше , чем я сам.
Как говаривал по утрам один мой знакомый, больше пить не буду. И меньше не буду.
Это был один из самых разумных моих поступков за всю мою жизнь. А вернее, единственный случай, когда я поступил абсолютно разумно. Не иначе как сдуру.
Мы оцениваем то, чем дорожим, и тем самым его обесцениваем.
бывают случаи, когда ты не можешь поступать ответственно, не можешь вести себя как взрослый, разумный человек, ты просто вынужден делать то, что тебе вдруг взбрендило. В подобных случаях плохие люди становятся убийцами, хорошие – героями, а мы, остальные делаем что-нибудь такое что, выглядим в конечном итоге полными идиотами. Но кого и когда это останавливало?
Библиотек боятся только злые и глупые.
Поразительно, как мало удовольствия доставляет ходьба, когда перестаёт быть развлечением, а становится необходимостью.
«Сеются по свету разные правды Роем пластиковой шрапнели, Многим они проникают под кожу, Кое-кому задевают нервы. Лишний симптом застарелой хвори, Лишний стигмат миропорядка; Расцвет и тленье вашей системы, Диабетического материализма. Давайте просите у нас прощенья. Ответьте, ради чего вся подлость. Скажите: „Хотели сделать как лучше, Боль причиняли для вашей же пользы“. Мы улыбнемся в ответ притворно, Припомнив Кровавые Воскресенья Вместе с Черными Сентябрями, — Время, что вы растратили зряшно.
Нам это — повод считать патроны, Думать, где выстроим баррикады, Выбрать решительных командиров, Смазать винтовки и ждать сигнала. А до тех пор бормотать согласно: «Да, ну конечно, все так и было. Мы не в претензии — понимаем: Вы же всегда хотели, как лучше…"»
- Но ведь если верить без причины в процесс, можно дойти до того, что поверишь без причины в результат.
состояние пациента стабильное: он мертв.
Мне кажется, легче всего обмануть самого себя. Возможно, себя обманывать — это необходимое условие для того, чтобы обманывать других.
Я дотягиваюсь до старой лампы и снова включаю тьму.
Хорошему лжецу необходима отличная память. Чтобы других водить за нос, надо быть умнее их.
- Любовь слепа, - сказала она.
- Да, мне все это твердят, - с притворной грустью вздохнул он. - Самому-то не видно.
Вообще-то истинная правда еще более фантастична: все мы звезды. И мы, и наша планета, и Солнечная система не что иное, как накопившийся ил древних взрывов; ил звезд, которые умирают со дня своего перворождения, взрываются в тишине, меча шрапнель газовых облаков, и эти облака кружатся, роятся, аккретируют и образуют плотные небесные тела.
Так что мы — ил, мы — осадки, мы — отстой (сливки и сыворотка), и что это меняет? Вы — то, что уже было и прошло, всего лишь очередные точки на конце (выходящих за пределы) линий, всего лишь волновой фронт.
Даже самые прочные на вид отношения между людьми способны порваться вмиг, если идти против правил, которые сами установили.
Выбор не между реальностью и сном, выбор - между двумя разными снами.
Первый - мой собственный: мост и все, что я вокруг него накрутил. Другой - наш коллективный: все, что мы навоображали сообща. Мы существуем во сне, как его ни называй: бытием, реальностью, жизнью. Уж не знаю, к добру или к худу, но я - часть одного сна, и этот сон был наполовину кошмаром, и я едва не позволил ему свести меня в могилу.
— Скажи, что это всего лишь плохой сон.
— Это всего лишь плохой сон.
— В самом деле? Правда?
— Ни фига не правда. Я просто говорю то, что ты хочешь услышать.
Как могут революционные партии поддерживать империалистические демарши фашистской хунты? Почему всегда кто-то должен быть прав, а кто-то нет? Почему нельзя сказать: „Чума на оба ваши дома“?
Предположим, что мир - по крайней мере мост - сошел с ума, но разве это повод пропускать завтрак?
Встречают-то все же по одежке. Не то чтобы она способна многое о тебе сказать, но ты сам способен многое сказать с ее помощью.
Имена тоже ветшают, хоть и медленно. Сначала искажаются, потом сокращаются, наконец забываются.
Посмотри на себя, приятель: если превратишься в овощ, это будет повышение в чине!
Заниматься благотворительностью при капитализме-всё равно что заклеивать лейкопластырем раковую опухоль.