Цитаты

Лёгок труд, когда на сердце ясно.

Человеку, над которым смеются, нечего бояться.

...никогда человек не подвергается более сильному искушению, чем в избытке счастья.

Но по мере того как мир делается интеллигентнее, возрастает и способность души к чистым наслаждениям.

Но способность наслаждаться при одних условиях равносильна способности страдать при других.

... раскаяние должно нести в себе нечто большее, чем угрызение совести, - оно должно служить указанием на изменения в природе неба, которого алчет душа...

Люди относятся к известным обстоятельствам так или иначе, смотря по степени их восприимчивости.

Совершенствование человека создает в нем противовесы. Когда его способность мыслить обостряется, способность души к чистому наслаждению соответственно возрастает. Если же такой человек попадает в стесненные обстоятельства, то его способность к наслаждениям в этом случае становится мерилом его способности сопротивляться страданию.

Нужно быть крайне осторожным в своих ответах на вопросы ребенка: кто я и кем должен быть? Каждое слово ответа отражается на будущности так же, как малейшее прикосновение пальцев ваятеля отражается на его произведении.

...человеку, уверенному, что судьба влечёт его неодолимо к событиям громадной важности, ничего больше не остаётся, как выжидать.

Богатство и удобства - суета, надежда увядает, только любовь остается с нами.

Чтобы как можно сильнее уязвить мужчину, надо нанести удар по его самолюбию, чтобы уязвить женщину – по ее привязанностям.

Все мы смертны:и добрый человек, и злой должны умереть. Но мы, по своей вере, не сомневаемся, что пробудимся на том свете. Не на это ли пробуждение похоже мгновение, когда просыпаешься после здорового сна, молодой и бодрый, а вокруг - милая обстановка родимого дома и негромко звучит чья-то прелестная песня.

Жить - значит мечтать.

Самый верный способ внушить к себе неприязнь - это поступить благородно тогда, когда все другие поступают дурно.

Самый страшный враг человека - это человек.

Если ты обедаешь в чужом доме, чёрт возьми, надо с уважением относиться к его достопримечательностям.

Бувар и Пекюше

Гюстав Флобер

Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…

Как глупо постоянно думать о продлении жизни! Жизнь лишь тогда хороша, когда наслаждаешься ею.

Бувар и Пекюше

Гюстав Флобер

Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…

Потом она возмутилась неприличным декольте дамы в пудрёном парике.
— Что тут дурного! — возразил Бувар. — Зачем скрывать то, что красиво?

Бувар и Пекюше

Гюстав Флобер

Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…

Нельзя ссылаться, как на доказательство, на свидетельства толпы, ибо проверить их невозможно.

Бувар и Пекюше

Гюстав Флобер

Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…

Следует отвергать все заведомо невероятное.

Бувар и Пекюше

Гюстав Флобер

Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…

Выбор толпы не может быть разумным.

Бувар и Пекюше

Гюстав Флобер

Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…

Итак, они скучали, как скучают в деревне, когда белое небо томит своим однообразием сердце, утратившее надежду.

Бувар и Пекюше

Гюстав Флобер

Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…

В Лувре они старались прийти в восторг от Рафаэля.

Бувар и Пекюше

Гюстав Флобер

Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…

Конечно, обед не совсем удался, однако гости нажрались, как свиньи, стало быть, не так уж он был плох.

Бувар и Пекюше

Гюстав Флобер

Два парижских клерка познакомились на бульварах, пришлись по душе, сдружились и, когда один получил наследство, вместе покинули столицу, чтобы пожить в свое удовольствие. Они перепробовали все занятия просвещенного XIX века — от археологии до благотворительности, от политики до месмеризма, от театра до религиозности…