Великие художники — это те, которые внушают человечеству свою личную иллюзию.
Талант — это длительное терпение
Бродя по улицам, он думал о том, до чего ничтожны побудительные причины наших поступков.
Женщины, говорил он себе, должны являться нам в мечтах или в ореоле роскоши, скрашивающей их пошлость.
Огромна власть у слов, стоящих там, где нужно.
От критика требуется, чтобы он, без предвзятости, без заранее принятого решения, не поддаваясь влиянию той или иной школы и независимо от связей с какой бы то ни было группой художников, умел понимать, различать и объяснять все самые противоречивые стремления, самые противоположные темпераменты и признавать закономерность самых разнообразных художественных исканий.
если вчерашний романист избирал и описывал житейские кризисы, обостренные состояния души и сердца, то романист наших дней пишет историю сердца, души и разума в их нормальном состоянии
каждый из нас просто создает себе ту или иную иллюзию о мире, иллюзию поэтическую, сентиментальную, радостную, меланхолическую, грязную или зловещую, в зависимости от своей натуры.
Жозефина была до того глупа, что даже не догадывалась подслушивать у дверей.
Позвали служанку, она принесла сначала сухое печенье — пресные и ломкие английские бисквиты, как будто предназначенные для клюва попугаев, которые хранятся в наглухо запаянных металлических банках, чтобы выдержать кругосветное путешествие.
человек не всегда властен над собою, нередко им овладевают страсти внезапные и неодолимые, и он тщетно борется с ними.
как бы ни были жестоки, позорны и отвратительны преступления, они всегда возбуждают в людях любопытство и обладают непонятной, но, бесспорно, притягательной силой.
он смотрел на свой бокал с опаской, как лиса, которая нашла издохшую курицу и чует западню.
For all this we were to pay at a high rate; but beggars cannot be choosers, nor outlaws bargainers.
“To think,” cries he, “that I must leave my bones in this miserable wilderness! Would God I had died upon the scaffold like a gentleman!”
...he gulped down one glass upon another like a man careless of appearances.
It was of Roman foundation, and, like all that nation set their hands to, built as for eternity.
Несколько раз Баллантрэ выбирал направление, бросая монету, и однажды, когда я стал укорять его за такое ребячество, он ответил мне замечанием, которое запомнилось мне навсегда: «Я не знаю лучшего способа выразить свое презрение к человеческому разуму».
...or by a mere delight in cruelty such as cats display and theologians tell us of the devil?
могу положа руку на сердце сказать теперь, на закате дней, что ничто на свете, даже сама жизнь, не стоит того, чтобы ее сберегать и украшать почестями ценою малейшего ущерба для своего достоинства.
I know nothing less respectable than the tears of drunkenness.
- Я думаю, что вы не могли бы стать таким плохим человеком, - сказал я, - если бы в вас не были заложены все возможности быть хорошим.
В сущности, это первое правило мести: обнаруженная ненависть есть ненависть бессильная.
Едва открыв глаза, я по старой привычке начал подумывать, чему бы мне порадоваться сегодня.
Я снова начал мучить себя, намеренно стукался лбом о фонарные столбы, глубоко вонзал ногти в ладони, в безумии кусал себе язык, когда начинал говорить бессвязно, и хохотал всякий раз, когда мне было больно.