Цитаты
280788
— Пойдемте потанцуем, — предложил Диксон. — Я не профи, но почему бы людей не посмешить, если вы не возражаете?
Молодой преподаватель на испытательном сроке — в провинциальном университете. Единственная «живая душа» в мире унылого снобизма и бессмысленных правил поведения. Джиму Диксону тошно от этого, — но в штат попасть хочется! Значит, надо быть — как все. Писать статьи на нелепые темы. Посещать скучнейшие коктейли. Потакать студентам, которым посчастливилось стать любимчиками кого-то из местных светил, — будь они хоть трижды бездарны. Но однажды в жизнь Джима вторгается любовь, — и все его...
В любви вот что плохо: совершенно теряешь способность беспристрастно оценивать свои чувства.
Молодой преподаватель на испытательном сроке — в провинциальном университете. Единственная «живая душа» в мире унылого снобизма и бессмысленных правил поведения. Джиму Диксону тошно от этого, — но в штат попасть хочется! Значит, надо быть — как все. Писать статьи на нелепые темы. Посещать скучнейшие коктейли. Потакать студентам, которым посчастливилось стать любимчиками кого-то из местных светил, — будь они хоть трижды бездарны. Но однажды в жизнь Джима вторгается любовь, — и все его...
Так всегда: чем чаще играешь какую-нибудь роль, тем лучше она удается. Если хочешь поступать, как тебе вздумается, попробуй сделать это хоть раз, и в дальнейшем это будет все легче и легче.
Молодой преподаватель на испытательном сроке — в провинциальном университете. Единственная «живая душа» в мире унылого снобизма и бессмысленных правил поведения. Джиму Диксону тошно от этого, — но в штат попасть хочется! Значит, надо быть — как все. Писать статьи на нелепые темы. Посещать скучнейшие коктейли. Потакать студентам, которым посчастливилось стать любимчиками кого-то из местных светил, — будь они хоть трижды бездарны. Но однажды в жизнь Джима вторгается любовь, — и все его...
Через мгновение. Завтра. Шесть, пять, четыре часа покоя, старой темноты, старой ноши, становящейся легче, легче. Поскольку пришел некто, чтобы остаться. Хо! К этому привели старые пути, старые извивы, винтовая лестница, на которой ни одной площадки, по которой ползешь вверх, цепляясь за перила, считая шаги, страх кратчайших путей, под длинным покровом неба, по диким проселочным дорогам, где за тобой тащатся твои мертвецы, по темной гальке, опять последний поворот к огням городка, выполненные и нарушенные договоренности, все восторги по поводу городской и деревенской смены обстановки, все выходы и входы закрыты и закончены. Все привело к этому, к этому свечению, в котором сидит человек средних лет, мастурбируя свое рыло, поджидая первой зари. Поскольку он, естественно, еще не ознакомился с обстановкой. В действительности он удивлен — и навсегда останется таким — тем, как, найдя место, нашел калитку, как, найдя калитку, нашел дверь, как, найдя дверь, вошел в нее. Не важно, он в восторге. Нет. Не будем преувеличивать. Он вполне доволен. Поскольку знает, что он наконец в том самом месте. И знает, что он наконец тот самый человек. В другом месте он был бы не тем самым человеком, а для другого человека, да, для другого человека это было бы не тем самым местом. Но он, будучи тем, кем стал, и место, будучи таким, каким было создано, подходят друг другу идеально. И он это знает. Нет. Будем сохранять спокойствие. Он это чувствует. Ощущения, предчувствия гармонии неоспоримы, близящейся гармонии, когда все вокруг него будет им, цветы — цветами, находясь среди которых он находится среди себя, небо — небом, находясь под которым он находится под собой, земля попираемая — землей попирающей, а всякий звук — своим эхом. Словом, когда он наконец будет среди себя после долгих унылых лет таскания по периметру.
Роман лауреата Нобелевской премии 1969 года по литературе Сэмюэла Беккета (1906–1989) «Уотт» был написан во время Второй мировой войны, когда автор скрывался от гестапо в горах Воклюз. Тогда же у автора возник замысел пьесы «В ожидании Годо». Но в отличие от многих последующих работ «Уотт» остается ирландским философским романом, наполненным тем мрачным юмором, который стал отличительной особенностью всей прозы Беккета. Эксцентрика, логический абсурд и комическая бессмыслица этой книги не...
Счастлив потерпевший кораблекрушение обжора, пьяница в пустыне, развратник в тюрьме. Испытывать голод, жажду, желание, каждый день наново и каждый день понапрасну, после вечной жратвы, вечного пойла, вечных шлюх, — это самое близкое к счастью, что мы можем заполучить, новый подъезд и сад по последней моде.
Роман лауреата Нобелевской премии 1969 года по литературе Сэмюэла Беккета (1906–1989) «Уотт» был написан во время Второй мировой войны, когда автор скрывался от гестапо в горах Воклюз. Тогда же у автора возник замысел пьесы «В ожидании Годо». Но в отличие от многих последующих работ «Уотт» остается ирландским философским романом, наполненным тем мрачным юмором, который стал отличительной особенностью всей прозы Беккета. Эксцентрика, логический абсурд и комическая бессмыслица этой книги не...
Из всех категорий смеха, которые, говоря строго, являются вовсе не смехом, а разновидностями вытья, только три, полагаю, должны нас удовлетворить, я имею в виду горький, неискренний и безрадостный.
Роман лауреата Нобелевской премии 1969 года по литературе Сэмюэла Беккета (1906–1989) «Уотт» был написан во время Второй мировой войны, когда автор скрывался от гестапо в горах Воклюз. Тогда же у автора возник замысел пьесы «В ожидании Годо». Но в отличие от многих последующих работ «Уотт» остается ирландским философским романом, наполненным тем мрачным юмором, который стал отличительной особенностью всей прозы Беккета. Эксцентрика, логический абсурд и комическая бессмыслица этой книги не...
Поскольку карман, в котором Эрскин хранил этот ключ, не был карманом из тех, в которые Уотт мог залезть. Поскольку он был не обычным карманом, нет, но потайным, пришитым спереди к подштанникам Эрскина. Если бы карман, в котором Эрскин хранил этот ключ, был обычным карманом вроде кармана пальто, или брючного кармана, или даже жилетного кармана, Уотт, залезши в карман, пока Эрскин не смотрел, заполучил бы ключ на время, достаточное, чтобы сделать с него слепок при помощи воска, гипса, замазки или масла. Тогда, сделав слепок, он вернул бы ключ в тот же самый карман, из которого взял, предварительно начисто обтерев его влажной тряпицей. Но залезть в карман, пришитый спереди к подштанникам, даже если человек при этом смотрит в сторону, не возбуждая подозрений, было, Уотт это знал, не в его силах.
Вот если бы Эрскин был дамой… Увы, дамой Эрскин не был.
Роман лауреата Нобелевской премии 1969 года по литературе Сэмюэла Беккета (1906–1989) «Уотт» был написан во время Второй мировой войны, когда автор скрывался от гестапо в горах Воклюз. Тогда же у автора возник замысел пьесы «В ожидании Годо». Но в отличие от многих последующих работ «Уотт» остается ирландским философским романом, наполненным тем мрачным юмором, который стал отличительной особенностью всей прозы Беккета. Эксцентрика, логический абсурд и комическая бессмыслица этой книги не...
Мистер Хеккет отвел глаза от издыхающего дня
Роман лауреата Нобелевской премии 1969 года по литературе Сэмюэла Беккета (1906–1989) «Уотт» был написан во время Второй мировой войны, когда автор скрывался от гестапо в горах Воклюз. Тогда же у автора возник замысел пьесы «В ожидании Годо». Но в отличие от многих последующих работ «Уотт» остается ирландским философским романом, наполненным тем мрачным юмором, который стал отличительной особенностью всей прозы Беккета. Эксцентрика, логический абсурд и комическая бессмыслица этой книги не...
Смех, что ныне безрадостен, был некогда неискренним, смех, что некогда был неискренним, был некогда горьким. А смех, что некогда был горьким? Слезы, мистер Уотт, слезы.
Роман лауреата Нобелевской премии 1969 года по литературе Сэмюэла Беккета (1906–1989) «Уотт» был написан во время Второй мировой войны, когда автор скрывался от гестапо в горах Воклюз. Тогда же у автора возник замысел пьесы «В ожидании Годо». Но в отличие от многих последующих работ «Уотт» остается ирландским философским романом, наполненным тем мрачным юмором, который стал отличительной особенностью всей прозы Беккета. Эксцентрика, логический абсурд и комическая бессмыслица этой книги не...
Горьким смехом смеются над тем, что нехорошо, это смех этический. Неискренним смехом смеются над тем, что неверно, это смех интеллектуальный. Нехорошо! Неверно! Ну-ну. Но безрадостный смех — смех дианоэтический, из самой глубины рыла — хо! — именно. Это смех смехов, risus purus, смех, смеющийся над смехом, знак признания изысканнейшей шутки, словом, смех, что смеется — тишина, пожалуйста — над тем, что несчастливо.
Роман лауреата Нобелевской премии 1969 года по литературе Сэмюэла Беккета (1906–1989) «Уотт» был написан во время Второй мировой войны, когда автор скрывался от гестапо в горах Воклюз. Тогда же у автора возник замысел пьесы «В ожидании Годо». Но в отличие от многих последующих работ «Уотт» остается ирландским философским романом, наполненным тем мрачным юмором, который стал отличительной особенностью всей прозы Беккета. Эксцентрика, логический абсурд и комическая бессмыслица этой книги не...
Однако в своей комнате, хоть он порой и пытался выйти из нее через подвесной шкафчик, мистер Нотт чувствовал себя не таким незнакомцем и был на высоте. Здесь он стоял. Здесь сидел. Здесь преклонял колени. Здесь лежал. Здесь перемещался туда-сюда: от двери к окну, от окна к двери; от окна к двери, от двери к окну; от камина к кровати, от кровати к камину; от кровати к камину, от камина к кровати; от двери к камину, от камина к двери; от камина к двери, от двери к камину; от окна к кровати, от кровати к окну; от кровати к окну, от окна к кровати; от камина к окну, от окна к камину; от окна к камину, от камина к окну; от кровати к двери, от двери к кровати; от двери к кровати, от кровати к двери; от двери к окну, от окна к камину; от камина к окну, от окна к двери; от окна к двери, от двери к кровати; от кровати к двери, от двери к окну; от камина к кровати, от кровати к окну; от окна к кровати, от кровати к камину; от кровати к камину, от камина к двери; от двери к камину, от камина к кровати; от двери к окну, от окна к кровати; от кровати к окну, от окна к двери; от окна к двери, от двери к камину; от камина к двери, от двери к окну; от камина к кровати, от кровати к двери; от двери к кровати, от кровати к камину; от кровати к камину, от камина к окну; от окна к камину, от камина к кровати; от двери к камину, от камина к окну; от окна к камину, от камина к двери; от окна к кровати, от кровати к двери; от двери к кровати, от кровати к окну; от камина к окну, от окна к кровати; от кровати к окну, от окна к камину; от кровати к двери, от двери к камину; от камина к двери, от двери к кровати. Эта комната была меблирована солидно и со вкусом.
Роман лауреата Нобелевской премии 1969 года по литературе Сэмюэла Беккета (1906–1989) «Уотт» был написан во время Второй мировой войны, когда автор скрывался от гестапо в горах Воклюз. Тогда же у автора возник замысел пьесы «В ожидании Годо». Но в отличие от многих последующих работ «Уотт» остается ирландским философским романом, наполненным тем мрачным юмором, который стал отличительной особенностью всей прозы Беккета. Эксцентрика, логический абсурд и комическая бессмыслица этой книги не...
Но едва он успел ощутить нелепость этого, с одной стороны, и необходимость другого, с другой (поскольку редко бывает такое, чтобы ощущение нелепости не сопровождалось ощущением необходимости), как ощутил нелепость того, что только что ощутил необходимым (поскольку редко бывает такое, чтобы ощущение необходимости не сопровождалось ощущением нелепости).
Роман лауреата Нобелевской премии 1969 года по литературе Сэмюэла Беккета (1906–1989) «Уотт» был написан во время Второй мировой войны, когда автор скрывался от гестапо в горах Воклюз. Тогда же у автора возник замысел пьесы «В ожидании Годо». Но в отличие от многих последующих работ «Уотт» остается ирландским философским романом, наполненным тем мрачным юмором, который стал отличительной особенностью всей прозы Беккета. Эксцентрика, логический абсурд и комическая бессмыслица этой книги не...
И все же бесполезно не искать, не хотеть, ибо когда перестаешь искать, начинаешь находить, а когда перестаешь хотеть, жизнь принимается заталкивать тебе в глотку всякие лакомства, пока не начнешь блевать, а потом блевотину, пока и ее не выблюешь, а потом выблеванную блевотину, пока она не начнет тебе нравиться.
Роман лауреата Нобелевской премии 1969 года по литературе Сэмюэла Беккета (1906–1989) «Уотт» был написан во время Второй мировой войны, когда автор скрывался от гестапо в горах Воклюз. Тогда же у автора возник замысел пьесы «В ожидании Годо». Но в отличие от многих последующих работ «Уотт» остается ирландским философским романом, наполненным тем мрачным юмором, который стал отличительной особенностью всей прозы Беккета. Эксцентрика, логический абсурд и комическая бессмыслица этой книги не...
От времени все грубеет, снашивается, покрывается морщинами. Жизнь не потому трагична, Говард, что красота умирает молодой, а потому, что она делается старой и гнусной.
В книгу вошли два прославленных романа Реймонда Чандлера «Долгое прощание» и «Обратный ход».
Два интересных, захватывающих дела любимого героя писателя — умного и отчаянного частного детектива Филипа Марло.
Два опасных, изощренных преступления, где в запутанный клубок переплелись кражи и убийства, шантаж и похищения, где невинного трудно порой отличить от виновного, а правду — от холодной лжи…
Когда молится здоровый, значит, верит. Когда больной, он просто напуган.
В книгу вошли два прославленных романа Реймонда Чандлера «Долгое прощание» и «Обратный ход».
Два интересных, захватывающих дела любимого героя писателя — умного и отчаянного частного детектива Филипа Марло.
Два опасных, изощренных преступления, где в запутанный клубок переплелись кражи и убийства, шантаж и похищения, где невинного трудно порой отличить от виновного, а правду — от холодной лжи…
У каждой блондинки есть свои особенности, за исключением платиновых, – которые такие же блондинки, как и вываленные в извести зулуски, и такие же нежные, как тротуарный камень.
В книгу вошли два прославленных романа Реймонда Чандлера «Долгое прощание» и «Обратный ход».
Два интересных, захватывающих дела любимого героя писателя — умного и отчаянного частного детектива Филипа Марло.
Два опасных, изощренных преступления, где в запутанный клубок переплелись кражи и убийства, шантаж и похищения, где невинного трудно порой отличить от виновного, а правду — от холодной лжи…
Врать полиции законом не возбраняется. Она ничего другого и не ожидает. Им гораздо приятнее, когда вы им лжёте, но не отказываетесь говорить. Отказываясь, вы оспариваете их власть.
В книгу вошли два прославленных романа Реймонда Чандлера «Долгое прощание» и «Обратный ход».
Два интересных, захватывающих дела любимого героя писателя — умного и отчаянного частного детектива Филипа Марло.
Два опасных, изощренных преступления, где в запутанный клубок переплелись кражи и убийства, шантаж и похищения, где невинного трудно порой отличить от виновного, а правду — от холодной лжи…
Он же законы читает. И думает, как многие, что закон в книжке.
В книгу вошли два прославленных романа Реймонда Чандлера «Долгое прощание» и «Обратный ход».
Два интересных, захватывающих дела любимого героя писателя — умного и отчаянного частного детектива Филипа Марло.
Два опасных, изощренных преступления, где в запутанный клубок переплелись кражи и убийства, шантаж и похищения, где невинного трудно порой отличить от виновного, а правду — от холодной лжи…
– Пошли вы к черту, сержант, при всем уважении к вашему званию.
– А вы давайте подеритесь, – предложил я Грину. – Он будет падать – я поймаю.
В книгу вошли два прославленных романа Реймонда Чандлера «Долгое прощание» и «Обратный ход».
Два интересных, захватывающих дела любимого героя писателя — умного и отчаянного частного детектива Филипа Марло.
Два опасных, изощренных преступления, где в запутанный клубок переплелись кражи и убийства, шантаж и похищения, где невинного трудно порой отличить от виновного, а правду — от холодной лжи…
Есть такие места, капитан, где на полицию не смотрят с ненавистью. Но в таком месте вы не были бы полицейским.
В книгу вошли два прославленных романа Реймонда Чандлера «Долгое прощание» и «Обратный ход».
Два интересных, захватывающих дела любимого героя писателя — умного и отчаянного частного детектива Филипа Марло.
Два опасных, изощренных преступления, где в запутанный клубок переплелись кражи и убийства, шантаж и похищения, где невинного трудно порой отличить от виновного, а правду — от холодной лжи…
Никто не любит предавать друзей, но вам я не предал бы и врага.
В книгу вошли два прославленных романа Реймонда Чандлера «Долгое прощание» и «Обратный ход».
Два интересных, захватывающих дела любимого героя писателя — умного и отчаянного частного детектива Филипа Марло.
Два опасных, изощренных преступления, где в запутанный клубок переплелись кражи и убийства, шантаж и похищения, где невинного трудно порой отличить от виновного, а правду — от холодной лжи…
– Личные вещи есть? – Только моя личность.
В книгу вошли два прославленных романа Реймонда Чандлера «Долгое прощание» и «Обратный ход».
Два интересных, захватывающих дела любимого героя писателя — умного и отчаянного частного детектива Филипа Марло.
Два опасных, изощренных преступления, где в запутанный клубок переплелись кражи и убийства, шантаж и похищения, где невинного трудно порой отличить от виновного, а правду — от холодной лжи…
Для начала снимите кастет. Если вы важная персона, он вам не нужен, а если нужен, значит, вы не такая важная персона, чтобы на меня давить.
В книгу вошли два прославленных романа Реймонда Чандлера «Долгое прощание» и «Обратный ход».
Два интересных, захватывающих дела любимого героя писателя — умного и отчаянного частного детектива Филипа Марло.
Два опасных, изощренных преступления, где в запутанный клубок переплелись кражи и убийства, шантаж и похищения, где невинного трудно порой отличить от виновного, а правду — от холодной лжи…
Прошлое — это другая страна: там все иначе.
«Прошлое — это другая страна: там все иначе». По прошествии полувека стареющий холостяк-джентльмен Лионель Колстон вспоминает о девятнадцати днях, которые он провел двенадцатилетним мальчиком в июле 1900 года у родных своего школьного приятеля в поместье Брэндем-Холл, куда приехал полным радужных надежд и откуда возвратился с душевной травмой, искалечившей всю его дальнейшую жизнь. Случайно обнаруженный дневник той далекой поры помогает герою восстановить и заново пережить приобретенный им тогда...
Не думаю, что я был чрезмерно чувствителен; каждый человек больше всего на свете не любит, когда над ним смеются, — так подсказывает мне жизненный опыт. Люди боятся потерять лицо, не из-за этого ли возникают войны, а потом тянутся, тянутся до бесконечности?
«Прошлое — это другая страна: там все иначе». По прошествии полувека стареющий холостяк-джентльмен Лионель Колстон вспоминает о девятнадцати днях, которые он провел двенадцатилетним мальчиком в июле 1900 года у родных своего школьного приятеля в поместье Брэндем-Холл, куда приехал полным радужных надежд и откуда возвратился с душевной травмой, искалечившей всю его дальнейшую жизнь. Случайно обнаруженный дневник той далекой поры помогает герою восстановить и заново пережить приобретенный им тогда...