Тот, кто тиранит ближнего, тиранит сам себя.
Сведённая всего к нескольким ясным мыслям, сказка может кому-то показаться неглубокой, а между тем её наивная простота не что иное, как очищенная веками мудрость древнего человеческого опыта.
Истинная мудрость, если она существует в реальной жизни, не бывает мрачной. Она или вдохновляет людей, или будит воображение. Тогда она, как в этой сказке, превращается в развлечение, но то, чему она учит, - глубоко, а её мудрая простота очаровывает.
Наше пропитание зависело только от нас самих. И какое пропитание! Не обычные купленные продукты, приготовленные и поданные кем-то другим, а наша собственная пища: пойманная нами рыба, которую надо самим почистить, приправить и испечь.
К тому же тайные свойства такой пищи придают тому, кто её вкушает, чудодейственную силу. Через еду жизнь соединяется с природой. Поэтому между нами и стихиями вскоре установилась удивительная связь. Воду, землю, огонь и небо мы как будто открыли заново.
Она (тетушка Мартина) ругала меня целыми днями. И все дело было в том, что, обожая меня, она считала необходимым скрывать таким способом переполнявшие ее чувства.
- Ты можешь носиться, где хочешь, места тут хватает, но я запрещаю тебе бегать в сторону реки. - Дитя мое! На реке есть гиблые места. Там тонут люди. В тростниках водятся змеи, а по берегу бродят цыгане. Ясно, что этих слов было вполне достаточно, чтобы днем и ночью я мечтал о реке.
Это не мешало мне оставаться здесь, плавать на легких досках при тихом ветерке солнечным утром, которое наполняло меня счастьем, настоящим счастьем… Счастье сияло на моем лице, оно вошло в мое тело, проникло в кровь, захватило душу. Впрочем, я не знал, что такое душа. В моем возрасте о душе мало что известно. Но я чувствовал, как радость жизни распирала меня, и я говорил себе: «Паскаль, это в тебе от удовольствия шевелится ангел Господень. Обращайся с ним хорошо».
Я и обращался с ним хорошо, но немного фамильярно.
Жизнь, как качели: она раскачивает нас в разные стороны, но счастье можно найти всегда. Все будет, стоит только подождать.
Крутов послал советчика в афедрон, и экипаж, наскоро пожевав гарнизонной перловки с мясом, отправился дальше на Север.
Ох уж эта демократия! Всякая инфузория нынче высказывает свое мнение, а ты обязан прислушиваться, дабы не прослыть реакционером.
Кто к нам с мечом придёт – того проще застрелить.
Чем невероятнее ложь, тем легче в неё верят!
— Кому ты служишь? — едва слышно спросила Василика. — Кому
служим мы?
(...)
— Мы храним Грань, — призналась ведьма. — А так особой разницы
нет, главное — не обижать богов. Ты можешь не поклоняться Моране, но не
вздумай посыпать домовины солью и вредить ей. Ты можешь презирать
Перуна, но не смей плевать на землю во время ливней. И вообще когда-либо,
Мать — Сыра Земля тебе этого не простит.
— Родина ведьмы — Лес, семья ее — духи, кровь ее — зелень,
Ни одна ведьма не могла бросить свою ученицу, не обучив ее основам своего ремесла
— Ты возьмешь, — говорила Кислица, — а потом с тебя возьмут в семь раз больше, и не люди, и не булками да пирогами.
Смерть никого не щадила, и это было даже славно
— Великая сила — великие жертвы.
О, Калина пообещала себе, что никогда не забудет этих взглядов, а своё ощущение превосходства над другими обязательно передаст дочерям и сыновьям. Как ни крути, а девка должна сохранять гордость, даже если с ней случилось что–то мерзкое, точнее, особенно если с ней что–то случилось.
Зря молодицы лили слезы, идя под венец: горевать и выть следовало не тогда, а много позже — всякий раз, когда их мужья и дети отправлялись в Лес
. — Если каждую девку по несколько лет обхаживать, то не успеется ничего. — Других обхаживала, — отозвался дух. — То были другие, — фыркнула ведьма. — Другие времена, другие девки, да и я помоложе была.
Молодицы выли от горя, уходя в дом мужа, и это тоже казалось странным. Разве могла девка, идя за милого, заливаться слезами и обнимать порог родительского дома? Да, всем было велено выплакивать слезы до замужества, но, судя по всему, и после приходилось горько. И зачем тогда идти, если можно остаться?
Кислица всегда повторяла: «Боги жестоки, но справедливы».
Погибель никогда не опаздывает и не ждет приглашений
Она не стала признаваться, что девка была не первой. Приходили и
другие, стучали в ворота. Одни просились сами, другие растерянно хлопали
ресницами, как эта, третьи пятились и нарочно ворожили на убывающую
луну, тем самым приводя к себе Смерть. Всех сгубило колдовское ремесло на
полпути, но Василика о том даже не догадывалась.
«Жаль будет эту, — подумала про себя Ягиня. — Красивая. Таких
ладных еще не бывало. Впрочем, посмотрим, может, она и выдержит»