Цитаты
283397
Страх - отвратительный попутчик, даже совершив гадкий поступок, лучше мужественно признаться в нем. Рано или поздно правда непременно выползет наружу, все тайное когда-нибудь становиться явным.
За друга — в огонь и в воду! Даша Васильева очертя голову бросается разыскивать нахалку, посмевшую оскорбить ее приятеля — полковника Дегтярева. Холостяк Александр Михайлович, утверждает тетка, женат и бросил супругу, которая его холила и лелеяла. Даша возмущена. Ей ли не знать, что Дегтярев свободен и чист, как слеза. Невинный поиск однофамильца полковника оборачивается криминальным расследованием, до которых, как известно, Дашутка большая охотница. По ходу дела она узнает, что другой Дегтярев...
Красивая сказка. Спасибо автору.
На свадьбе Дикрея и Милены появляется незнакомец и объявляет право на первую брачную ночь. От выгодной сделки брат невесты отказываться не собирается, но и жених не встает на защиту любимой, поэтому она вынуждена подчиниться. Попытка осмысления той ночи и последующих событий заставляет Милену вести дневники. Но она никогда не была бы настолько откровенна, если бы знала, что ее записи попадут в чужие рукиа.
18+
Дилогия. Две части в одной книге.
Вопреки всему помпезному блеску их выступлений, основная идея Queen была проста: "Развлекай или катись к чёрту".
Подробнейший справочник по всей дискографии великой группы, включая сборники, концертные записи и трибьют-альбомы.
Когда только начинаешь, заносчивость - не такая уж плохая штука
Подробнейший справочник по всей дискографии великой группы, включая сборники, концертные записи и трибьют-альбомы.
Нам звонили, - вспоминал Брайан Мэй, - и сообщали, что Дэвид Боуи или кто-нибудь еще закончили запись на несколько часов раньше, так то промежуток с трех до семи часов вечера достался нам - и уборщицам...
Подробнейший справочник по всей дискографии великой группы, включая сборники, концертные записи и трибьют-альбомы.
In Zen teachings, impermanence is the first of the three marks of existence. Everything changes, nothing stays the same. The second mark of existence is no-self, which derives from the first: If everything changes and nothing stays the same, then there is no such thing as a fixed self. The self is only a passing notion, a changing story, relative to its momentary position in space and time. Suffering, the third mark of existence, derives quite logically from the first two. We don't like impermanence, we want to be someone, a fixed self, and we want that self to last. Lacking that fixity, we suffer.
Когда мы смотримся в зеркало, то видим лишь образ, который являем миру. Но какие мы на самом деле? Что скрывается за внешним обликом? Героиня разглядывает свое отражение в зеркале и начинает вспоминать прошлое. Она думает обо всех тех мелких и больших событиях, которые повлияли на нее и сделали такой, какой она есть сейчас: о необычном детстве, о первом любовном опыте, об удивительных корнях (мать японка, отец американец), о масках японского театра Но, о погружении в религию и о многом другом....
An actor's face is a mask, a screen for our cultural projections; it both is and isn't her own. So when we suspect an actor of having had plastic surgery, we denounce her not only for trying to deceive us but also for tampering with a face that has become partly ours.
Когда мы смотримся в зеркало, то видим лишь образ, который являем миру. Но какие мы на самом деле? Что скрывается за внешним обликом? Героиня разглядывает свое отражение в зеркале и начинает вспоминать прошлое. Она думает обо всех тех мелких и больших событиях, которые повлияли на нее и сделали такой, какой она есть сейчас: о необычном детстве, о первом любовном опыте, об удивительных корнях (мать японка, отец американец), о масках японского театра Но, о погружении в религию и о многом другом....
Maybe this is just more solipsistic projection, but we all spend a lot of time alone with our reflections, and here, in the kagami-no-ma, is where we are most naked and most vulnerable to our own self-love and self-loathing. The mirror room is where, every day, we confront our hopes and desires, our delusions and disappointments, our aging and our mortality, and there's something sweet and sad and incredibly brave about our willingness to do so. We put on our makeup and our mirror faces. We suck in our cheeks, and lift our chins, and turn our heads to better deflect the light and shadows. We greet our mothers and fathers with affection or dismay. We engage in subterfuge and wishful thinking, but we keep coming back, every morning, and look ourselves in the eye and somehow pull ourselves together enough to get out the door and face another day. This, in itself, is kind of heroic.
But let's not get carried away. Let's not be misled. Because, after all is said and done, all we really know is this: our eyes are horizontal and our noses are vertical. Just this.
Когда мы смотримся в зеркало, то видим лишь образ, который являем миру. Но какие мы на самом деле? Что скрывается за внешним обликом? Героиня разглядывает свое отражение в зеркале и начинает вспоминать прошлое. Она думает обо всех тех мелких и больших событиях, которые повлияли на нее и сделали такой, какой она есть сейчас: о необычном детстве, о первом любовном опыте, об удивительных корнях (мать японка, отец американец), о масках японского театра Но, о погружении в религию и о многом другом....
Многие думали, что это событие отправит меня в нокаут, но они просто не знали, что я давно уже лежу ничком
У Фабьены Дюбуа для счастья есть всё: уютный дом посреди леса, собственная художественная мастерская, любящий мужчина и близкие друзья – но счастья нет. Ее засасывает черная дыра депрессии. Кажется, что заморозившая Фабьену зима бесконечна. Но она отказывается опускать руки и ищет опору в людях, с которыми ее сводит жизнь, в творчестве, в помощи другим. Это дает Фабьене силы преодолеть страхи, принять себя и встретить новую весну. Это во многом автобиографичный роман канадской художницы Мелиссы...
Из-за черных и белых надгробий кладбище походило на шахматную доску. Интересно, почему нужно умереть, чтобы стать королями и королевами для близких, а пока мы живы, большинству кажется, что их считают пешками?
У Фабьены Дюбуа для счастья есть всё: уютный дом посреди леса, собственная художественная мастерская, любящий мужчина и близкие друзья – но счастья нет. Ее засасывает черная дыра депрессии. Кажется, что заморозившая Фабьену зима бесконечна. Но она отказывается опускать руки и ищет опору в людях, с которыми ее сводит жизнь, в творчестве, в помощи другим. Это дает Фабьене силы преодолеть страхи, принять себя и встретить новую весну. Это во многом автобиографичный роман канадской художницы Мелиссы...
Чудовища всегда вылезают на поверхность, если не изгнать их окончательно
У Фабьены Дюбуа для счастья есть всё: уютный дом посреди леса, собственная художественная мастерская, любящий мужчина и близкие друзья – но счастья нет. Ее засасывает черная дыра депрессии. Кажется, что заморозившая Фабьену зима бесконечна. Но она отказывается опускать руки и ищет опору в людях, с которыми ее сводит жизнь, в творчестве, в помощи другим. Это дает Фабьене силы преодолеть страхи, принять себя и встретить новую весну. Это во многом автобиографичный роман канадской художницы Мелиссы...
Депрессия любит оставлять вокруг нас выжженную пустыню
У Фабьены Дюбуа для счастья есть всё: уютный дом посреди леса, собственная художественная мастерская, любящий мужчина и близкие друзья – но счастья нет. Ее засасывает черная дыра депрессии. Кажется, что заморозившая Фабьену зима бесконечна. Но она отказывается опускать руки и ищет опору в людях, с которыми ее сводит жизнь, в творчестве, в помощи другим. Это дает Фабьене силы преодолеть страхи, принять себя и встретить новую весну. Это во многом автобиографичный роман канадской художницы Мелиссы...
Депрессия – это болезнь, которая лечится большой нежностью к себе
У Фабьены Дюбуа для счастья есть всё: уютный дом посреди леса, собственная художественная мастерская, любящий мужчина и близкие друзья – но счастья нет. Ее засасывает черная дыра депрессии. Кажется, что заморозившая Фабьену зима бесконечна. Но она отказывается опускать руки и ищет опору в людях, с которыми ее сводит жизнь, в творчестве, в помощи другим. Это дает Фабьене силы преодолеть страхи, принять себя и встретить новую весну. Это во многом автобиографичный роман канадской художницы Мелиссы...
Не ройте себе могилу, позвольте другим это сделать, когда время придет.
У Фабьены Дюбуа для счастья есть всё: уютный дом посреди леса, собственная художественная мастерская, любящий мужчина и близкие друзья – но счастья нет. Ее засасывает черная дыра депрессии. Кажется, что заморозившая Фабьену зима бесконечна. Но она отказывается опускать руки и ищет опору в людях, с которыми ее сводит жизнь, в творчестве, в помощи другим. Это дает Фабьене силы преодолеть страхи, принять себя и встретить новую весну. Это во многом автобиографичный роман канадской художницы Мелиссы...
Любое дело, которое требовало ношения костюма, было жалким подобием настоящей жизни.
Нанотехнологии радикально преобразовали законы жизни и смерти. Воскрешенные мертвецы теперь составляют практически одну треть населения Земли, они лишены прав, юридически не считаются людьми и стали главной рабочей силой нового общества. У них сложилась своя культура, образовались свои собственные гетто, некровили. А Ночь мертвых принадлежит только им. Пять человек входят в некровиль, чтобы исполнить данное друг другу обещание или же обрести смысл жизни. И чем сильнее пересекаются их судьбы, тем...
Нельзя ненавидеть мужчину, на которого похож твой сын.
— Мы с мужем хотим ребенка. – Второй раз повторяет пациентка. — Да, понимаю, — после долгого рабочего дня меня хватает лишь на пару слов. — Мы надеемся на вашу помощь. — Женщина оборачивается к креслу. — Правда, родной? — Надеемся, — сухо произносит супруг. И, словно почувствовав мой взгляд, внезапно вскидывает голову. — Муж бесплоден. Владелец клиники сказал, что вы лучшая… — Женщина начинает рассказывать о моих заслугах. Делится надеждами. А я глохну и до боли закусываю щеку изнутри. ...
... я заплатил жизнью за свою работу, и она стоила мне половины моего рассудка, это так.
Письма Винсента Ван Гога к его брату Тео – это поразительный человеческий документ, свидетельствующий не только о трагическом пути художника и его незаурядной литературной одаренности, но и о том, какая огромная работа, какое духовное содержание стоят за каждой картиной этого не признанного при жизни гения.
В свободное от смерти время всё же бывало весело, особенно в Новый Год.
Новое издание дебютной повести Михаила Елизарова, автора романов «Библиотекарь» (2007), «Pasternak» (2003) и нескольких сборников рассказов. «Ногти» прогремели в самом начале нулевых и давно стали библиографической редкостью и одним из самых читаемых текстов в русском интернете.
Под льющиеся со стены звуки я представил, что умер. Величественная громада музыки привиделась мне собственным прекрасным трупом, и в этом мёртвом отражении меня, в каждой ноте звучала боль и сладость спины.
Новое издание дебютной повести Михаила Елизарова, автора романов «Библиотекарь» (2007), «Pasternak» (2003) и нескольких сборников рассказов. «Ногти» прогремели в самом начале нулевых и давно стали библиографической редкостью и одним из самых читаемых текстов в русском интернете.
Этот холод показался мне единственно живым в Бахатове, потому что он, подобно электрическому току, проник в меня и подморозил мои внутренности. В одну секунду мы стали одинаково ледяными.
Новое издание дебютной повести Михаила Елизарова, автора романов «Библиотекарь» (2007), «Pasternak» (2003) и нескольких сборников рассказов. «Ногти» прогремели в самом начале нулевых и давно стали библиографической редкостью и одним из самых читаемых текстов в русском интернете.
Я появился на свет горбуном - плод эгоизма и безответственности, резюме пьяных рук, постфактум отравленного вестибулярного аппарата
Новое издание дебютной повести Михаила Елизарова, автора романов «Библиотекарь» (2007), «Pasternak» (2003) и нескольких сборников рассказов. «Ногти» прогремели в самом начале нулевых и давно стали библиографической редкостью и одним из самых читаемых текстов в русском интернете.
Года два он вяло следовал моему примеру, потом забросил, говорил, что не видит смысла. Я объяснял ему, что в этом и есть глубинный смысл - отвинчивать неотвинчиваемое.
Новое издание дебютной повести Михаила Елизарова, автора романов «Библиотекарь» (2007), «Pasternak» (2003) и нескольких сборников рассказов. «Ногти» прогремели в самом начале нулевых и давно стали библиографической редкостью и одним из самых читаемых текстов в русском интернете.
Проснулся я потому, что кто-то тряс меня за плечо. Это была полная
немолодая женщина, и она говорила с легким испугом: "У кореша твоего,
кажись, белка началась, пойди посмотри!"
Мы спустились во двор. Я сразу понял, что взволновало ее. Бахатов в
профиль действительно напоминал белку. Он стоял лицом к заходящему солнцу и
читал нараспев, подсматривая в обрывок газеты, об экономических достижениях
новых фермерских хозяйств Черкасской области. Бахатов закончил читать и
начал обкусывать ногти, от чего сходство с белкой еще более усилилось.
Новое издание дебютной повести Михаила Елизарова, автора романов «Библиотекарь» (2007), «Pasternak» (2003) и нескольких сборников рассказов. «Ногти» прогремели в самом начале нулевых и давно стали библиографической редкостью и одним из самых читаемых текстов в русском интернете.
Я относил Тоболевского к тому удивительному типу русских
людей, способных проиграть в карты жену и погибнуть на баррикадах, отстаивая
независимость отсталой африканской республики. Иногда мне казалось, что он
воевал в Афганистане, но возраст его не вполне соответствовал этой войне.
Было в нем что-то и от уголовника, но Тоболевский не сидел. Он производил
впечатление образованного, нахватанного во многих областях, но иногда
поражал вызывающей детскостью своих суждений и поступков. В такие минуты я
задумывался, как он сумел заработать миллионы и, кроме того, сохранить их.
Объяснения не подворачивались, и приходилось признать, что все его
великорусское кликушество, экстравагантность, парадоксальность - только
части хитрой, тщательно, до мелочей просчитанной игры. А может, просто
всемогущий фарт вел Тоболевского.
В народе его любили, прощали ему и богатство, и лимузин, и трехэтажный
дом, и, по слухам, виллу в Ницце. Тоболевский нарочито не сторонился
простого люда. Он выходил из машины поболтать с народом о тяготах и скорбях,
при этом, разумеется, плакал. Давал деньги на строительство приютов, больниц
и храмов. Для таких акций он всегда подключал телевидение, выступал с
обличительными речами, а по бокам ставил либо старух, либо кресла с
паралитиками. Однажды власти захотели его привлечь за какие-то грехи, так за
народного горюна вступились тысячи. Тоболевского отпустили. Не минуло и
недели, как Тоболевский возглавил акцию невнятного протеста. Утром, в
февраль-ский мороз, он пришел во главе толпы к дому губернатора области
босой, без шубы, в одной рубахе. Встав под окнами, он звал губернатора
"встречать утро боли народной". Тот не высунулся, Тоболевский картинно
побушевал, устроил митинг, на котором говорил понятными народу словами,
потом замерз, сел в машину и укатил. После этого Тоболевского стали называть
отцом-благодетелем.
Новое издание дебютной повести Михаила Елизарова, автора романов «Библиотекарь» (2007), «Pasternak» (2003) и нескольких сборников рассказов. «Ногти» прогремели в самом начале нулевых и давно стали библиографической редкостью и одним из самых читаемых текстов в русском интернете.
Наш ум подобен кривому зеркалу, где отражаются сплошные иллюзии.
Новое издание дебютной повести Михаила Елизарова, автора романов «Библиотекарь» (2007), «Pasternak» (2003) и нескольких сборников рассказов. «Ногти» прогремели в самом начале нулевых и давно стали библиографической редкостью и одним из самых читаемых текстов в русском интернете.