«Наше общее будущее напрямую зависит от закрепления на севере, – сказал нам сержант. – И ваша задача – следить за нашим присутствием там и готовиться к будущему».
Ни у одной из нас не было опыта выживания на Крайнем Севере. Всю свою карьеру мы провели в лабораториях и исследовательских центрах с климат-контролем, вдали от пыла боевых действий, и никогда не жили в изоляции. Сержант знал, что за нами нужен присмотр. Необходимо держать нас в узде и сообщать на базу, в случае если кто-то почувствует «психические отклонения», распространенные в изолированных поселениях.
Конечно, жизнь и работа в неизменном коллективе из восьми женщин в четырех стенах климатической станции на Крайнем Севере иногда становилась скучной и полной склок. Вспыхивали мелкие ссоры из-за того, кто слопал последнюю банку маринованной селедки или кто заснул во время ночного дежурства. И все же было удивительно легко быть вместе, вдали от всего, что мы знали прежде. Подобно муравьям, за которыми ухаживала биолог в стеклянной колонии, мы выполняли свои обязанности с присущим нам ощущением цели и благополучия.
– Наша миссия – наблюдать и вести записи о климате, а не оккупировать землю. – Это не оккупация, когда тут наш дом, – возразила Сэл. – Напиши: «Белая Алиса».
Мы представляли себе, как могло выглядеть будущее. Возвращение. Акклиматизация к жаре. Засуха. Жестокие штормы. Зловещая мгла летних пожаров. Запасание водой, консервированными пайками, автономными генераторами. Люди, ведущие войну с нашей разоренной планетой.
– Только не это, – с горечью произнесла Сэл. – Пока в мире существуют мужчины, они будут делать все, что в их силах, лишь бы укрепить свою власть. Мы проведем здесь еще год, а потом вернемся во все тот же дерьмовый мир.
Но мы солгали бы, если бы сказали, что думаем только про климатические угрозы и доминирование мужчин. Мы все понимали, что «Белая Алиса» – вершина нашей карьеры. Кто-то продолжит работу в частном секторе под присмотром мужчин, которые будут принижать наши труды или ставить их себе в заслугу. Другие останутся в армии в качестве доказательства того, что женщин наконец-то стали воспринимать как равных.
Программист рассказала, что предыдущая миссия так и не вернулась с «Белой Алисы» на юг. Как и нас, бригаду высадили сюда с припасами на два года и приказом наблюдать за климатом. Но по мере приближения даты возвращения база перестала отвечать на сообщения. Припасы быстро истощались.– База так и не вышла на связь.– И что случилось? – спросили мы.
"...не ошибается только тот, кто ничего не делает."
Ты не обязана любить яд, даже если он называется «мама».
Я поджала губы, готовая расплакаться. Я видела Трэвиса в ярости, влюбленного, в страхе за наши жизни, обеспокоенного и умиротворенного. Но видеть его эмоции по поводу того, что он станет отцом, – это определенно нравилось мне больше всего.
Я люблю тебя не за твою внешность, тогда это была бы страсть. Любовь тебя не з ту "химию", которая возникла между нами,-это похоть. Люблю тебя не за то, что ты любишь меня,- это снисходительность. Люблю тебя не за то, что ты можешь дать мне или сделать для меня,-это выгода. Люблю тебя не за то, как ты ко мне относиться,-это благодарность. Не за то, что защищает меня,- это стремление к безопасности. Не знаю, почему я тебя люблю, дорогой. Просто знаю, что это чувство настоящее.
Ты плачешь до тех пор, пока не перестаёт болеть сердце. Это и есть любовь. Ты отдаёшь сок сердце снова и снова, и оно покрывается синяками и трещинами, пока однажды не найдётся наконец-наконец!
Для того чтобы чувствовать себя, как в тюрьме, не нужны решетки
Ложь никогда никого не излечивала… Она позволяет выиграть время, заставляет нас поверить, что все наладится, но не лечит.
... привилегии, подаренные красотой огромны, но они могут сделать тебя одинокой вернее, чем уродство.
Задачи всегда кажутся неисполнимыми, пока не попытаешься их решить.
Преисполненные высокомерия, мы ищем правду, а когда она предстает перед нами, нагая и лишенная каких-либо уловок, начинаем сожалеть, что вообще её искали. Проблема с правдой в том, что мы не можем её предвидеть: невозможно узнать, что она приготовила для нас.
Только те, у кого всегда были деньги, считают, что они не важны.
Красота может оказаться бременем тяжелее уродства. Мало кто способен это понять.
Драма не бывает случайной. Я верю, что все мы, по трусости и слабости, носим в себе семена будущих несчастий. И когда происходит перелом, жестокий и необратимый, все равно остаемся слепыми и не видим мельчайших трещин, которые предупреждали об этом.
Мир не вращается вокруг твоей маленькой персоны.
- Для того, чтобы чувствовать себя, как в тюрьме, не нужны решётки!
"Человек — такое существо, что привыкает ко всему."
Дракон ехидно улыбнулся, на что имел все основания. Ибо уже выиграл у Папы: право более не числится дьявольским отродьем, должность настоятеля женского монастыря и буллу, поовозглашающую, что карточный долг - это святое.