Пунктуальность – редкое качество для дамы.
«Способы применения и дозировка: похюхивание непосредственное или ингаляция». Да уж, возможно, на родине чудодейственного средства от головной боли «похюхивание» самое обычное дело. Но как быть бедным россиянам? Нас-то «похюхиванию» не научили ни отец, ни мать, ни школа…
Я медленно побрела по коридору, читая таблички, авось что-нибудь придет в безумно гудящую голову. Так, оптовый склад кондитерских изделий «Анчар». Классное название для точки, торгующей продуктами, если учесть, что анчар – весьма ядовитое растение. Впрочем, другие наименования тоже впечатляли. Ну за какие грехи на ларек с нитками навесили вывеску «Пандора»? Дама с таким именем принесла людям одни страдания. Впрочем, если хотели обязательно обратиться к классическим мифам, остановились бы лучше на Ариадне. Та хоть имела при себе клубок. А вот и компьютерная фирма «Кора». Вообще, следует знать, что это второе имя Персефоны, которой, увы, пришлось коротать свои дни на троне в царстве мертвых. Совсем неплохо в компанию идиотизмов вписывались магазин велосипедов «Кентавр» и бакалейная лавка «Макбет». И уж совсем непонятно, что имел в виду владелец аптечного киоска, назвав его «Русская рулетка». Впрочем, не буду больше ехидничать. Вот табличка «Редакция газеты «Желтуха» выглядит вполне пристойно. Сразу понятно, для кого и о чем пишут сотрудники заведения.
Наступать в собачье дерьмо к большим деньгам, есть такая замечательная примета.
А праздный мозг, как вам известно, — мастерская дьявола.
Я уже говорил, что параноики выживают?
— Будущее туманно и обманчиво. Мы строим на его зыбком песке свои надежды, забывая, что каждое слово, каждый наш вздох меняет грядущее. Прошу вас помнить об этом, И-горь. А также не забывать, что здесь, — он приложил руку к груди, — нет места для всего вашего народа, зато найдется место для друга.
Короткий миг мы молча смотрели друг на друга, и по этому невидимому оптоволоконному каналу высокой пропускной способности летели гигантские пакеты информации.
... с каким упорством я читаю первый абзац первого листа на протяжении десяти минут, но
... ... Строчки висели перед глазами мутным нечитаемым серым пятном, в то время как тяжелая пехота здравого смысла огромными алебардами крушила легкую кавалерию гормонов и самомнения.
«Глазки строить? Антошин! Серьезно? Это что, придурок ты этакий, курортный роман тебе? Хвост распушил!»
Но — к работе! Метод бьет класс. Можно быть гением, но без систематизации упустить детали. Бог или дьявол скрывается в них — это вопросы к богословам. А у меня — другая работа.
Бoг сoтворил мужчину и отдыхaл, a сoтворил жeнщину — и всe пoтеряли покoй.
— Путь тернист, но идущий осилит дорогу.
Я был вознагражден еще одним хлопком — таким образом наместник выражал эмоции.
— Вы знакомы с «Беседами и суждениями» великого Учителя?
Это он про Конфуция сейчас? Надеюсь, другого у них не было? Но при чем тут Конфуций? Я озвучил весьма вольный перифраз Сенеки, кажется. Или это ошибка перевода? В конце концов, фраза действительно созвучна с конфуцианской: «Путь в тысячу ли начинается с одного шага».
— Совсем немного. Но мысли мудрецов разных стран схожи между собой, согласитесь?
— Верно! — И еще один хлопок.
«Дети — наше будущее. И живое свидетельство, что будущее уже не наше».
... — Когда человек ударяется босой ногой о порог, то его национальность не имеет значения — кричит он одинаково...
"Чистокровный карьерист"
В понятии автора -это учился, упорно работал, добивался целей.
При чем тут чистокровный?
В чайном павильоне ощущается постоянное присутствие страха повторения пройденного. Разнообразные предметы для украшения любого помещения надо подбирать таким образом, чтобы не повторялся ни один цвет или сюжет. Если у вас уже стоит живой цветок, никаких рисованных цветов добавлять уже нельзя. Если вы пользуетесь круглым чайником, тогда кувшин подберите граненый. Чашка, украшенная черной глазурью, не смотрится с коробкой для чая из черного лака.
Своенравное уничтожение цветов представителями западных общин выглядит еще ужаснее, чем издевательство над ними мастерами цветочной композиции. Количество цветов, срезаемых каждый день ради украшения бальных залов и банкетных столов в Европе и Америке, чтобы наутро их просто выбросить, должно быть неисчислимо громадным: связанной вместе гирляндой можно обмотать целый континент. Рядом с таким откровенным пренебрежением жизнью вина японского мастера цветочной композиции видится несущественной. Он, по крайней мере, бережет хозяйство природы, тщательно выбирает своих жертв заранее и после их гибели воздает почести их останкам. На Западе выставление цветов напоказ выглядит одним из проявлений пышности бытия богачей – мимолетного каприза. Куда отправятся все эти цветы, когда закончится такой разгул? Не существует безрадостнее картины, чем вид безжалостно выброшенных цветов на компостной куче.
Причем даже в случае с разведением горшечных цветов мы склонны подозревать в этом занятии человеческий эгоизм. Зачем изымать цветы из естественной среды их произрастания и ждать от них цветения в чужеродном окружении? Разве это не то же самое, что принуждать птиц петь и спариваться, сидя в клетках? Кто знает, но можно предположить, что орхидеи задыхаются в искусственной жаре ваших оранжерей и беспомощно скучают по проблеску своих родных южных небес?
Перевод всегда лишь измена оригиналу и, как отмечает один из авторов эпохи Мингов, в лучшем случае, представляет лишь обратную сторону парчи: все нитки видны, а не рассмотреть тонкого изящества рисунка и красок.
Мы должны знать всю пьесу, чтобы хорошо играть свою роль. Понятие целого никогда не должно теряться в понятии индивидуального. Лао-цзы иллюстрирует это своей любимой метафорой Пустоты: он утверждал, что только в пустоте заключается настоящая сущность, реальность комнаты, например, осуществляется пустым пространством, ограниченным крышей и стенами, но не крышей и стенами самими по себе. Полезность кувшина для воды заключается в пустоте, где можно поместить воду, а не в форме кувшина или материала, из которого он сделан. Пустота всемогуща, ибо она содержит всё. Только в пустоте делается возможным движение. Тот, кто способен создать в себе пустоту, в которую могут свободно входить другие, сделается хозяином всех положений. Целое должно всегда господствовать над частью.
Первая чашка увлажняет мои губы и горло,
Вторая уничтожает одиночество,
Третья исследует мои сухие внутренности, чтобы в результате найти в них тысяч пять томов странных знаков;
Четвертая чашка вызывает легкую испарину, - все печали жизни уходят через поры;
С пятой чашкой я чувствую себя очищенным,
Шестая возносит меня в царство бессмертных,
Седьмая - ах, но я уже больше не могу.
Я чувствую лишь дыхание прохладного ветра, которое подымается в моих рукавах.
Где Хораисан*? Дайте же мне улететь туда на крыльях легкого ветра.*Хораисан — недостижимый рай в японской мифологии.
Те, кто не могут чувствовать ничтожности великого в себе, склонен также недосматривать величия малого в других
Ведь было же сказано о человеке, что в десять лет он - животное, в двадцать - безумец, в тридцать - неудачник, в сорок - обманщик, в пятьдесят - преступник
“Чай не бросает вызов, как вино, в нем нет самодовольства кофе, нет в нем и жеманной невинности какао”
“Мы злы, потому что мы слишком много о себе думаем. Мы никогда не прощаем другим, ибо мы знаем, что мы сами неправы. Мы носимся со своей совестью, потому что боимся сказать правду другим. Мы ищем убежища в гордости, так как боимся сказать правду самим себе, как можно серьезно относится к миру, если он сам такой смешной”