***
- Хорошо еще вот, что муки немного, - заметил он, - когда голова отлетает.
- Знаете ли что? - горячо подхватил князь, - вот вы это заметили, и это все точно так же замечают, как вы, и машина для того выдумана, гильотина.А мне тогда же пришла в голову одна мысль: а что, если это даже и хуже? Вам это смешно, вам это дико кажется, а при некотором воображении даже и такая мысль в голову вскочит. Подумайте: если, например, пытка; при этом страдания и раны, мука телесная, и, стало быть, все это от душевного страдания отвлекает, так что одними только ранами и мучаешься, вплоть пока не умрешь. А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах, а вот что вот знаешь наверно, что вот через час, потом через десять минут, потом через полминуты, потом теперь, вот сейчас - душа из тела вылетит, и что человеком уж больше не будешь, и что это уж наверно; главное то, что наверно.***
Убивать за убийство несоразмерно большее наказание, чем само преступление. Убийство по приговору несоразмерно ужаснее, чем убийство разбойничье.***
А тут, всю эту последнюю надежду, с которой умирать в десять раз легче, отнимают наверно; тут приговор, и в том, что наверное не избегнешь, вся ужасная-то мука и сидит, и сильнее этой муки нет на свете. Приведите и поставьте солдата против самой пушки на сражении и стреляйте в него, он еще все будет надеяться, но прочтите этому самому солдату приговор наверно и он с ума сойдет или заплачет. Кто сказал, что человеческая природа в состоянии вынести это без сумасшествия? Зачем такое надругательство, безобразное, ненужное, напрасное? Может быть, и есть такой человек, которому прочли приговор, дали помучиться, а потом сказали: "Ступай, тебя прощают". Вот этакой человек, может быть, мог бы рассказать. Об этой муке и об этом ужасе и Христос говорил. Нет, с человеком так нельзя поступать!
что ложью началось, то ложью и должно было кончиться; это закон природы.
Ребенку все можно говорить, - все
От детей ничего нельзя утаивать, под предлогом, что они маленькие и что им рано знать.
Большие не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет. О боже! когда на вас глядит эта хорошенькая птичка, доверчиво и счастливо, вам ведь стыдно ее обмануть!
я ее "не любовью люблю, а жалостью"
Ограниченному “обыкновенному” человеку нет, например, ничего легче, как вообразить себя человеком необыкновенным и оригинальным и усладиться тем без всяких колебаний.
Я хочу хоть с одним человеком обо всём говорить как с собой.
Через детей душа лечится...
— Я пришел вас предупредить: мне денег взаймы не давать, потому что я непременно буду просить.
Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества.
... и супругу свою до того уважал и до того иногда боялся ее, что даже любил.
В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда одного себя.
Во всякой гениальной или новой человеческой мысли, или просто даже во всякой серьезной человеческой мысли, зарождающейся в чьей-нибудь голове, всегда остается нечто такое, чего никак нельзя передать другим людям, хотя бы вы исписали целые томы и растолковывали вашу мысль тридцать пять лет; всегда останется нечто, что ни за что не захочет выйти из-под вашего черепа и останется при вас навеки.
Вы краснеете, это черта прекрасного сердца
"Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится и не бежит, тот еще не трус..."
дура с сердцем и без ума такая же несчастная дура, как и дура с умом без сердца. Старая истина.
Пройдите мимо нас и простите нам наше счастье!
И тут я подумала, а может, ну ее в баню эту оригинальность? Отныне буду писать о безобидных барышнях, которым беспрерывно изменяют мужья. На моей кухне они будут рыдать и сжимать в кулачках положительные тесты на беременность, а не запугивать посреди ночи острым топором. Я уже и название для книг придумала:«В презервативе (не) измена». А что? Классное название. Модное. Или вот еще: «Развод с буровиком. Предатель, забудь про мою скважину».
– Крон? – позвала мужа, но он меня проигнорировал. – Спишь? – Я подошла к двуликому и потыкала ногой в его бездыханное тело. – Яся, иди сюда. Кажется, твой батя простудился.
Прибежавшая на мой зов Яся немного изменила диагноз.
– У папы нервный срыв и сердечный приступ.
– Намек поняла. Я за лопатой.
– Мама! Он еще жив!
Жизнь нередко прокатывает по сплошной чёрной полосе. Если нет шансов увильнуть в сторону, нужно вдавить ногу в педаль газа и гнать максимально быстро, чтобы проехать дистанцию, не успев увязнуть во мраке и депрессии.
Когда, наконец, попадаешь на белую — тут же хочется сбросить скорость до минимума. После удушающей черноты — сделать долгожданный глоток свежего воздуха и как следует насладиться. Можно и вовсе затормозить, осмотреться и прочувствовать момент. Кто знает, что ждёт тебя ещё через сотню километров?
Фишка в том, что секс только тогда избавляет человека от одиночества, когда он идёт в паре с симпатией и привязанностью. И тогда он не опустошает, а насыщает.
— Я уверен, что отношения можно считать завершенными, когда один из супругов изъявил желание развестись, а не когда в силу вступает официальное прекращение действительности брака.
...верность — это вовсе не гарантия долгой семейной жизни.
Судя по тому, как Леся с аппетитом уплетала спелое яблочко, Боря тоже удачно чихнул термоядерным головастиком в представителя другой расы.
Сегодня был мамин день. Моя отрада. Мое счастье. Моя прелесть. Все домочадцы еще ранним утром куда-то свалили. Признаюсь честно, я даже не знаю куда. Раз в неделю мне устраивали праздник одиночества. Я часами ходила по пустому дому и наслаждалась тишиной. Затем я гуляла по лесным тропинкам и отдыхала в просторной беседке. Идеальное место для проветривания мозгов. Двуликие сделали все, как я мечтала.
Представляю, сколько будет криков и обвинений в мой адрес. Крон демонстративно сломает топор, чтобы сделать мне больно, Дарий крепко обнимет и зароется носом в мои волосы, Зар попытается прибить за неповиновение, а Яся молча возьмет меня за ручку и начнет успокаивать. Мужики поорут неделю, погалдят, да и затихнут, затаив страшную обиду на всю оставшуюся жизнь. Эх, бытовуха.