Я не согласен с тем, что собака на сене обладает правом абсолютной собственности на сено, даже если она лежала там долгое время. Я не признаю за ней этого права. Я не признаю, например, того, что с краснокожими индейцами Америки или с темнокожим населением Австралии поступили ужасно несправедливо. Я не признаю, что несправедливость по отношению к этим народам заключалась в самом факте того, что более сильная раса, более качественная раса или, во всяком случае, более искушенная в мирских делах раса, если так можно выразиться, пришла и заняла их место.
Возможно, для мужчин убивать и умирать за идеи - это естественно. Но для женщин - носительниц жизни - убивать ради идеалов - худшее извращение, на какое только способно человечество. Дающие жизнь матери никогда бы не стали соучастницами стольких смертей.
Говорят, что мы перестаем существовать, когда в мире не остается никого, кто способен нас любить.
только мы, люди, можем уничтожить природную красоту и превратить мир в негостеприимное место.
Усталость – лучший друг времени. Она позволяет нам быстро перелистывать страницы жизни, как в плохой книге. Порой нас охватывает смесь тревоги, связанной с желанием узнать, чем же закончится история, и апатии, возникающей в результате повторения ежедневной рутины, пусть даже такой ужасной, как рутина Аушвица.
Люди - мимолетное дуновенье ветерка посреди урагана обстоятельств, но история Хелены напоминает нам о том, что мы можем оставаться хозяевами своей судьбы, даже если против нас будет настроен буквально весь мир.
Мы (люди) стали как сломанная игрушка, с нами стало неинтересно играть.
с какого-то возраста жизнь уже не удивляет
Иногда, когда реальность страшна, лучший способ сбежать от нее – немного помечтать.
главное оружие нацистов - господство посредством страха
Принципы когнитивной войны основаны на том, что человеческий мозг настолько перегружен информацией, что не способен отличить ложь от истины. Это заставляет медиапотребителя ориентироваться не на информацию, а на эмоции, связанные с её получением
— Ну, не знаю. Не слушаю я такое. Песня должна быть со смыслом. Жизненная. Наговицын там, Круг, «Лесоповал»… чтоб за душу цепляла, понимаешь?
— «Твою мать», – ворчал под нос Токарь. – Да за такие слова друзей режут. — Я же попросила прощения.
Я стал жалким недочеловеком совершенно справедливо, Обращенный в раба по букве неписаного закона. А нравится мне этот закон или нет, это мои личные проблемы. Главное – он был. И здесь жили только по нему.
Самообман – как противоядие; как лекарство от смертельной болезни: полностью не вылечить, но купировать можно долгие годы.
Любите жизнь. Цените каждый её момент. Потому что в один прекрасный день эти моменты закончатся. И счастлив тот, кто не будет этого ожидать…
Есть и другая философия на этот счёт. Только не ищите в ней глубины. Её там нет. Она простая, как рецепт жареной картошки. Поцеловал ту, которая тебе только что отсосала, – всё, собирай вещи, отныне ты пидор.
Самообман – как противоядие; как лекарство от смертельной болезни: полностью не вылечить, но купировать можно долгие годы.
Тюрьма – это своего рода чистилище, откуда вы отправитесь прямиком в ад, после того как получите приговор. В лагерь. Иногда вы задерживаетесь тут всего на несколько месяцев. А случается, и на годы.
— Никакой изюминки нет. Душа отморозков черна, как ночь, и не пытайтесь усмотреть в ней проблески света. У неё нет оттенков. Такая душа жаждет только одного – любой ценой получить то, чего ей вдруг захочется.
Мы считаем, что мы бессмертны. Если выразиться точнее – мы всегда думаем, что смерть настигнет нас ещё очень не скоро. Мы думаем так, даже когда возраст наш перевалит за седьмой десяток. Нам невозможно представить себя мёртвыми, и поэтому мы бессмертны в собственных глазах. Не бог весть какая мудрость, я знаю. Пошлая и не совсем верная. Но ведь суть от этого не меняется. Мы отказываемся верить в собственную смерть. Она всегда для нас неожиданность.
Почти всегда.
Как можно прощать тех, кто отказывает тебе в простом человеческом уважении, но требует его по отношению к себе?
Всегда приятно осознавать, что видишь в человеке то глубокое, что не видят другие. Возникает несравнимое чувство близости и исключительности.
Жизнь – это одна сплошная неопределенность, а когда ты полагаешься на себя, всегда знаешь, чего ждать.
«Человек — живое существо, и каждый порой может ненамеренно выдать свои скрытые чувствам и желания.»