Бывает, что человек видит многое, делает вещи, которые преследуют его, иногда они даже заставляют его ненавидеть себя. Нехорошо держать это в себе. Это разъедает изнутри, как раковая опухоль.
– Мы не можем ничего сделать без доверия, Сильвер, – сказал он и, помолчав, добавил: – Если у нас нет доверия, у нас нет ничего.
Время от времени мужчине требуется капелька одобрения.
– Обычно, если хотят увеличить силу фамильяра, давая ему жрать людей, выбирают жертв попроще. Бродяг, крестьян из каких-нибудь отдаленных деревень. Вы же помните, из-за чего произошел переворот семнадцатого года?
– Конечно. У меня по истории в школе четверка была! – Виктор изобразил на лице обиду и завел машину. – Крестьян тогда целыми деревнями жрали, а фамильяр Романовых вообще не стеснялся. Так что, если между нами, честно и откровенно, я не могу восставших осуждать.
Вот теперь все, наконец, встало на свои места. Кроме понимания, как вообще такие идиоты, как Сомов, доживают до весьма почтенного возраста.
Хотя будущего не видят даже подлинные и умелые ясновидящие. Только настоящее и прошлое. А будущее – оно, скорее всего, просто не существует.
– Между прочим, – выпятив грудь колесом, проговорил Семеныч, – я считаю предрассудками деление моды на молодёжную, взрослую и людей средних лет. Что получается, если тебе больше пятидесяти, ты должен рядиться в мешок картошки?
– Ты не представляешь, Гера, насколько легче была бы жизнь, если бы ты умел слушать кого-то, кроме себя. <...> – У окружающих – может быть. Но точно не у меня.
"Великая Пустошь притягивает дивов.Алатырь лишь открывает проход, создаёт что-то вроде "дыры" между обычным миром и тем местом, где обитаю дивы. Всё зависит только от размеров "дыры".
Огромный демонический кот занимал почти все пространство комнаты для вызовов. Он был по-настоящему красив: серебряная шерсть мерцала и переливалась в такт движениям, по его спине пробегали огненные искры, глаза сияли синим и зеленым, как два драгоценных камня.
Самое сильное чувство, которое див испытывает к своему хозяину, – это желание его сожрать. И при любой возможности он сожрет и освободится, превратившись в демона. Они сильнее нас, Виктор, и чрезвычайно хитры. И они не люди.
– Как поймать кота? – спросил он, не особенно надеясь на ответ, скорее, разговаривая сам с собой. – А в картонную коробку. Все коты обожают картонные коробки. Если поставить – обязательно залезет, – уверенно сказала Маргарита. – Я назову его Кузей…
Аверин хотел было пояснить девочке, что кот вряд ли придет обедать. В коробке, которую отнесли ему в комнату, зефира было столько, что можно было досыта накормить человек десять. Но в этот момент Кузя появился сам. Он степенно зашел в столовую, буквально волоча за собой раздувшееся пузо, а в зубах он нес большую белую зефирину.
— А он не мог сказать «нет» девушке, которая его добивалась? Он, взрослый, женатый человек?
— Штеффи, если любишь, сказать «нет» иногда невозможно, — возразила тетя.
— Можно долго прожить рядом, но так и не узнать человека.
В самом деле, почему мы упорно видим в людях только плохое? Может, именно поэтому они такими становятся — стараются соответствовать нашим ожиданиям?
— Не веди себя как ребенок. От проблем не убежишь и под одеялом от них не спрячешься.
— А жаль, — тихо сказала я.
— Чего жаль? Что всю жизнь под одеялом не просидишь?
— А если ты чего и не знаешь, так это нормально. Я тоже не родился со знанием всего и всех в голове.
— Всегда неприятно разочаровываться в людях, — ответила я. — Думаешь о них одно, а они оказываются совсем не такими. Лживыми, бездушными…
Черствые, эгоистичные люди счастливыми не бывают, жизнь у них пуста и посвящена лишь себе и своим желаниям.
«— Я не хочу этого чувствовать! — Акира схватил-ся за голову и снова залился слезами. — Вся эта боль…это… горе. Они убивают меня! Я не хочу это чувствовать!»
Чужие слова остаются с нами и становятся нами.
Ты можешь позволить прошлому направлять тебя, а можешь оставить его позади. Обещания. Чужие слова. Страхи. Боль. Прошлое может тянуть тебя назад. ... Прошлое может вести тебя вперёд.... Ты решаешь, что оставить. А что взять с собой.
Как бы ни был хорошо заточен твой меч, какой бы сильной ты ни стала, ты не должна сражаться с чудовищами одна.
«Мико это устраивало. Всё честно. Она была инструментом в руках Райдэна, теперь он будет орудием в её руках. Орудием, от которого — если по-надобится — она возьмёт всё без остатка.»