Уязвимость есть у большинства из нас; уязвимыми нас делает то, что мы любим.
Я поняла, что в каждом маленьком птичьем сердце теплится пламя и терпеливо ждёт своего часа. Пламя манит, как свет, но обжигает, стоит подойти ближе. Оно может сжечь тебя даже под водой, даже в собственном доме. Эти пожары не случаются раз в год после сбора урожая, хотя манят так же настойчиво, как костры в полях. Это не brucia la terra, не горящая земля сицилийских крестьян, чей пламенный путь через посевное поле приводит к его трансформации. Эти пожары устраивают наши самые любимые люди, когда хотят того, чего мы не хотим. Они добиваются своего, а сгораем мы. И боль не становится меньше оттого, что они делают это не нарочно и не часто. Боль обжигает, как пламя, и оставляет ожоги.
Её речь лилась как прекрасная песнь, и я заслушивалась музыкой слов.
Я постоянно прячусь; весь мир – бесконечная череда комнат, куда я захожу по ошибке. И ни в одной из этих комнат мне не удаётся задержаться надолго; меня срочно вызывают в другую, где я должна вести себя уже иначе, а как – непонятно.
Лица новых знакомых сбивают меня с толку: невозможно понять, о чем они думают. То, что удается прочесть по выражению их лиц, нередко оказывается бесполезным; все равно что знать национальность иностранца, но не понимать его язык.
Я даже отчасти понимала милых маленьких зверьков, которые в один прекрасный день брали и съедали своих детенышей, и те просто исчезали из своих чистеньких пластиковых клеток, а их хозяева на следующий день рассказывали эти страшные истории тихого пригорода у школьных ворот и содрогались от ужаса. Обладание как-никак – форма любви.
Тихонь считают странными, но молчание не так донимает, как бесконечные расспросы.
Поздравляю – ситуаций, в которых применимо это слово, слишком много, и я не могу использовать его в беседе, потому что для этого требуется подробная предварительная информация и существенный анализ. Люди, кажется, рады, когда это слово употребляется в нужном контексте, но для этого необходимо понимать их самые потаенные желания. Как понять, желанен ли результат, с которым вы кого-то поздравляете? Что, если человек стыдится определенных изменений, а вы своими поздравлениями привлечете к ним излишнее внимание? Невозможно знать невысказанные желания другого человека или, напротив, угадать, чего он больше всего боится.
Люди, действующие инстинктивно, не хранят в голове огромную библиотеку информации и в присутствии других людей не концентрируются, как на важном экзамене. Им не нужно часто замыкаться в себе или выключать весь свет, чтобы отдохнуть. Иногда я даже с выключенным светом не могу успокоиться.
— Що це ти робиш? — поцікавився я.
— Зв'язуюся зі своїм букмекером. "Кисличка" звучить справді непогано.
— Облиш. Я просто переповідаю йому те, що мені сказали інші. Це доволі безпечно для копа, але не досить надійно для друга.
Керман кинув слухавку, наче ужалений.
— А що, як він справді продасть будинок чи заставить дружину? Ти ж знаєш, як він помішаний на перегонах.
— Чи бачив ти колись його будинок і дружину? А от я бачив. Так я лише зроблю йому послугу.
— Можливо, все не так погано, як виглядає, — сказав я, хоча мені й самому це не дуже подобалось. — Якби ж у нас була хоча б мотузка... — Якби у нас була мотузка, я спокійно пішов би в якесь відлюдне місце й радо б на ній удавився, — похмуро озвався Керман. — І цим зекономив би купу часу та уберігся б від важкої роботи.
Большие губы,мокрые и оттопыренные,а также выступающие зубы делали его похожим на лошадь.Правда,лошади гораздо симпатичнее.
Никто из старших и не догадывался, что плаванье было вовсе не случайным решением, не следованием детской моде. В представлениях Юрика он шел по стопам своего таинственного отца. – Был, да сплыл, – ответила однажды мама на Юркин вопрос о его втором родителе. (cтр. 24) https://litmir.club/br/?b=832425&p=3
« Юра просто лег и погрузился в глубокий сон.Погружался он быстро, нарушая все возможные инструкции, но ему не было страшно. Десять секунд – и вот он уже стоит на самом дне своего сна.»
Утро следующего дня было не похоже на предыдущие – не лилось в комнату золотистыми лучами, суля новый счастливый день. Оно было таким, словно по стенам и потолку размазали серую столовскую овсянку.
Однажды, давным-давно, мне пришла в голову метафора... Надеюсь, вы простите мне такую откровенность... Как-будто море - женщина, которую насилует эта толпа потных тел. Мне стало так нестерпимо жалко его... Не знаю, откуда пришел этот образ, но прогнать я его не смогла. С тех пор избегаю городских пляжей, боюсь увидеть там что-то преступное и непристойное.
– Что ты ему пообещал за то, что оно девчонку отпустит? – Все, что попросит, – ответил он. – Лучше бы ты дал ей утонуть, – мрачно сказала Фаина.
На море моря не было. Было бесчисленное множество разнокалиберных тел, непонятно, мужских или женских. Каждого из них Юрий готов был спасти, не моргнув глазом, вытащить, сделать каждому искусственное дыхание, но лечь среди них, стать частью этой человечьей мостовой было выше его сил.
"Тут на перила прыгает огромный рыжий кот, я таких только на картинке в интернете видела, что-то типа мейн-куна. Встает этот красавец на задние лапки и сбивает откуда-то сверху связку ключей. Падают они аккурат мне под ноги."
"Ввалилась в дом, на всякий случай поздоровалась, вдруг кого заперли. Тихо, только в какой-то комнате часы настенные тикают. Тепло, значит, живет кто-то, отапливает. Как же мне стыдно да неудобно и страшно. Свет включила, будь что будет. "
"Нашла сковородку, поставила ее на огонь, налила масла. Бросила туда нарезанный лук и морковку, слегка потушила и насыпала горсть макарон. Залила водой и прикрыла крышкой. "
"Все перенюхала: смородиновый лист, мята перечная и мелисса, дикая мята и вишневый лист, душица и лимонник, плоды шиповника, жасмин, иван-чай. Любила бабушка чай с травками пить. Заваривать в заварнике не стала, бросила так в чашку щепотку черного и по несколько листиков разных травок и прикрыла блюдцем."
"В конце коридора обнаружила заветную дверь. Помещение большое, новый пристрой. Туалет отгорожен, душевая кабина, раковина, стиральная машинка и добротный газовый котел. Все условия для проживания. Красота, одним словом."
"Только вижу, в дверях женщина стоит: – Ну что, родная, вернулась? Ты не бойся меня, я хозяйкой в этом доме была пятьдесят лет, а теперь этот дом твой. Там книги, тетради, записи мои, пользуйся, много всякого для помощи людям, сама потом найдешь, разберешься. "
"– А ну, стоять, лопату положь, – скомандовала я. – Это моя лопата, я Семеновне давал, – пробасил гражданин не гражданской наружности."