Воспоминания - часть души. Всё испытанное про жизни укрепляетеё и заставляет расти. Поэтому отнять воспоминания - это всё равно что отщипнуть от души кусочек.
Каждый человек для чего-то предназначен. И то, что мы родились на своей земле, тоже судьба. Не думай, что что-то чужое принесёт тебе счастье.
Прежде чем войти куда-то, убедись, что ты знаешь, где выход…
Необычное чувство посещает, когда совершаешь привычные вещи в последний раз. Даже когда это то, что ты никогда не любил делать.
Люди многое болтают, только вот правду не всегда.
Когда не знаешь, чего ожидать, всё вокруг наполняется страхом...
«Взросление уничтожает свободное время и наполняет жизнь заботами»
«Не храбрость, а веру. Искренняя вера в свое дело может заменить храбрость»
—Ты так стремился стать ничем, что меня удивляет твое желание жить.
Людям необходимо в кого-то верить, если не в себя, то в других.
— Не стоит судить обо всех на основании одного вида.
Когда ждешь смерти, жизнь поразительно проста, а желания ясны.
— Ты ведь не знаешь, какова ее жизнь. Может, она не стоит зависти.
«В те годы они были гораздо ближе… Но, когда взрослеешь, отношения усложняются. Ты сам становишься сложнее, появляется больше мыслей, интересов и обязанностей. И от этого никуда не деться»
Внутренние проблемы как чертовтклубок с нитками, потянешь — и он начинает разматываться весь, а нить оказывается гораздо длиннее, чем ты предполагал.
Он не засмеялся вслух. Даже не улыбнулся,хотя испытывал чувство жгучего интереса, которое вдруг пробудило в нем какое-то радостное ощущение, почти ликование, обволакивающее, как тёплая ванна.
Печурка пыхтела, старательно раскалялась докрасна, и время от времени Лурса подходил к ней как к доброму псу и, дружески бросая в ее пасть совок углей, присаживался возле нее на корточки, чтобы помешать золу.
Его и этих молодых людей разделяло не только то, что принадлежали они к разным поколениям.
Он был одиноким, вот кем он был. Только сейчас ему открылась истина! Даже подростком он был одинок из гордости. И думал, что можно остаться одиноким, живя вдвоем. А потом в один прекрасный день вдруг обнаружил, что дом его пуст.
Но почему ему так неприятно чувствовать под пальцами жесткую щетину бороды?
Неужели надо признаться самому себе, что им овладело некое чувство, до ужаса напоминавшее обыкновенное унижение?
Может быть, оттого, что ему уже сорок восемь лет? Оттого, что он опустился, ходит грязный? Или пьет?
Он не хотел об этом думать.
В три часа он, по давнишней привычке, выводил себя прогуляться, как выводят прогуляться собаку; казалось даже, что он ведет себя на поводке, и всякий раз ходил он по одним и тем же кварталам, мимо одних и тех же домов.
Кругом одни дураки! Целый город дураков, ничтожных людей, которые не знают даже, зачем живут на белом свете, и которые тупо шагают вперед, как быки в ярме, позвякивая кто бубенчиком, кто колокольчиком, привешенным к шее.
«Он нередко намеренно «забывал» вернуть документы свидетелям, с которыми хотел бы встретиться еще раз. Чтобы объявились сами, не дожидаясь его звонка. Этот трюк почти всегда срабатывал.»
«У меня даже читательский билет появился. Он, конечно, способствует расширению кругозора, но… открывает не так много дверей, как полицейское удостоверение.»
Трехдневная щетина – существенная деталь образа отчаянного мужчины
В тот день юноша получил урок, который запомнил на всю жизнь, – животные и дети не имеют права голоса в этом мире.
Меня слепили заново из всего, что застревает в горле.