Напильник. Первая из тяжелых железных дверей. Однажды я стану свободным.
Знаю, что о политических материях мне высказываться неуместно, но, может быть, позволительно добавить, что я не верю в демократию, диковинное извращение статистики.
EIN TRAUMОб этом знали трое.
Она была подругой Кафки.
Кафка ее увидел во сне.
Об этом знали трое.
Он был другом Кафки.
Кафка его увидел во сне.
Об этом знали трое.
Женщина сказала другу:
Хочу, чтобы этой ночью ты был моим.
Об этом знали трое.
Мужчина ответил: если мы согрешим,
Кафка перестанет нас видеть во сне.
Об этом узнал лишь один.
У него никого больше не было.
Кафка сказал себе:
Раз они оба ушли, я остался один.
Я сам себе перестану сниться.
Все происходит впервые и навсегда. Всякий читающий эти слова - их автор.
ТОСКА ПО НАСТОЯЩЕМУ В тот самый момент мужчина сказал себе: Я отдал бы все на свете за счастье оказаться с тобою в Исландии под сенью бездвижного дня и разделить с тобой эту минуту, как делятся музыкой и спелым плодом. В тот самый момент мужчина был рядом с нею в Исландии.
ОДИН ИЗ СНОВВ одной из пустынь Ирана стоит невысокая каменная башня без дверей и окон. Внутри - единственная каморка (с круглым земляным полом), а в ней - деревянный стол и скамья. В этом круглом застенке похожий на меня человек непонятными буквами пишет поэму о человеке, которых в другом круглом застенке пишет поэму о человеке, который в другом круглом застенке... Занятию нет конца, и никто никогда не прочтет написанного.
СОУЧАСТНИКМеня распинают, я - крест и гвозди.
Меня одаряют чашей, и я - цикута.
Меня обманывают, и я - ложь.
Меня сжигают, и я - геенна огненная.
Ежесекундно - славлю и благодарю.
И все - питает меня.
Всем весом - Вселенная, и унижение, и ликование.
И я оправдываю все, что мучает меня.
И что мне счастье собственное иль злосчастье?
Я - поэт.
Благословен лабиринт бесконечных причин и следствий, что на пути к тому зеркалу, где никого не увижу или увижу другого, мне даровал созерцать зарю языка.
Хопкинс пишет: «Самоуничижение для Чарлза Симеона состояло не в преуменьшении даров, данных ему Богом, не в притворном признании себя незначительным человеком, не в преувеличении своих грехов, которые он очень хорошо осознавал, а в том, что он сознательно приводил себя в непосредственную близость к Богу, размышляя о Его величии и славе, восхваляя милость Его прощения и чудо Его любви. Именно это уничижало его — не столько его собственная греховность, сколько невероятная Божья любовь».
Миру и церкви нужны истинно отдохнувшие христиане: христиане, которые регулярно восстанавливают свои духовные ресурсы благодаря истинному субботнему отдыху, а не просто развлечениям или свободному времени. Когда благочестивый отдых станет возможен, вы увидите, какими стойкими и жизнерадостными могут быть в действительности христиане.
В-четвертых, я считаю, что нашему росту способствует умение слушать своих критиков. И это нелегкое дело для любого из нас. Доусон Тротман, основатель «Навигаторов», владел хорошим методом, помогающим справиться с любой направленной в его сторону критикой. Неважно, какой несправедливой могла показаться критика, он всегда приносил ее Богу в молитве и говорил: «Господи, прошу, покажи мне зерно истины, скрытой в этой критике». Конечно, может оказаться, что правды тут мало, но всегда стоит поискать и подумать.
Бриджет Херман, характеризовало святых. «Их святость была результатом привычки согласовывать с Богом даже малейшие действия». «Пусть внутренняя молитва будет вашим последним действием перед тем, как вы заснете, и первым действием, когда вы просыпаетесь, — писал Томас Келли.
С самых ранних лет нас неназойливо учат, что единственный путь достичь чего-либо — это действие. А молитва представляется формой бездействия. Человек с дезорганизованным внутренним миром не верит, что молитва способна исполнить что-либо.
Самое странное, что усталость присуща людям, живущим в обществе, ориентированном на досуг. Мы действительно имеем то, что называется индустрией развлечений, и она является одной из самых прибыльных в экономике. Целые компании, организации и сеть розничных магазинов занимаются обеспечением товаров, с помощью которых люди гонятся за развлечениями и приятным времяпрепровождением. По всей вероятности, сейчас у нас больше времени для досуга, чем было когда-нибудь раньше. Пятидневная рабочая неделя — сравнительно недавнее нововведение в истории; мы ушли от фермы, где всегда было больше работы; мы можем позабыть о работе, если хочется, и устремиться к развлечениям свободного времени. Тогда почему же сегодня так много усталых людей, истощенных морально и физически?
Генерал Джордж Пэттон требовал, чтобы его подчиненные знали и могли четко объяснить, в чем конкретно заключалась текущая задача. «В чем состоит ваша задача?» — часто спрашивал он. Это было самой важной информацией, с которой солдат мог идти в бой.
Мы видим Ганди среди самых нищих людей индийских городов, где процветают смерть и болезни. Он прикасается к ним, говорит слово надежды, дарит ласковую улыбку. Но днем позже тот же человек во дворцах и правительственных зданиях ведет переговоры с самыми умными людьми своего времени. И возникает вопрос: как ему удалось преодолеть пропасть между двумя крайностями, общаясь со столь разными людьми и в столь различных обстоятельствах? Как Ганди смог сохранить внутреннее чувство порядка, присущее ему смирение и основу своей мудрости и здравого смысла? Как он избежал потери собственной индивидуальности и духа убеждения, когда перемещался в пределах этих громадных крайностей? Откуда появлялась эмоциональная и духовная сила? Может быть, начало ответа на эти вопросы мы найдем, узнав, что Ганди, оторвавшись от государственных дел, часто возвращался в свое скромное жилище, где, по индийскому обычаю сидя на полу, занимался простой работой — прядением шерсти, из которой была сделана его одежда. Кажется, колесо прялки всегда было в центре его жизни. Что он пытался этим доказать? Было ли это просто частью плана создания определенного образа? Было ли это чисто политической попыткой отождествиться с массами, чья преданность принадлежала ему? Я бы предположил, что это было чем-то намного большим. Прялка Ганди была его центром тяготения. Он был великим поборником равенства в жизни. И когда он возвращался от больших общественных дел, работа с прялкой восстанавливала в нем должное чувство пропорции, чтобы он ошибочно не раздулся от гордости, вызванной аплодисментами людей. Когда он от встречи с королями и лидерами правительств переходил к работе с прялкой, это помогало ему сохранить правильное представление о себе и своей деятельности. Прялка всегда служила Ганди напоминанием о том, кем он был на самом деле и что окружало его в жизни. Занимаясь этим регулярным упражнением, он сопротивлялся всем силам своего внешнего мира, которые пытались исказить его сущность.
Где-то я читал высказывание Джона Уэсли о жизни во внешнем мире: «Хотя я всегда тороплюсь, я никогда ничего не делаю в спешке, потому что никогда не беру на себя больше работы, чем могу справиться в спокойствии духа».
Боб Людвиг, — любитель наблюдать за звездами, — время от времени проводит вечер за городом, где может навести свой телескоп на темнеющее небо. Он непременно должен уехать из города, так как уличные огни мешают видеть звезды. И как только город остается позади, картина неба становится намного яснее.
Злой язык хлеще ножа режет.
У меня есть суперская идея — давайте мне объясним, что происходит?
А что значит трудиться с любовью?
Это - ткать одежды из нитей своего сердца так, словно те одежды наденет твой возлюбленный.
Это - строить дом с усердием так, словно в том доме поселится твой возлюбленный.
Это - сеять семена с нежностью и собирать урожай с радостью так, словно плоды будет есть твой возлюбленный.
Это - наполнять все, что ты делаешь дыханием своего духа.
А ведь доброта, которая любуется собой в зеркале, превращается в камень И хорошее дело, которое называет себя красивыми именами, становится родителем проклятья.
Ведь всегда было так, - любовь не знает своей глубины до часа разлуки.
Хорошо отдавать по просьбе, но лучше дать, когда тебя не просили, лишь потому, что ты сам все понимаешь; И для того, кто дарит охотно, поиск того, кому дать, – это радость, много большая, чем само даренье.
Есть ли что-нибудь, что стоило бы утаивать?
Все, что есть у вас, будет когда-нибудь отдано;
Потому давайте сейчас, чтобы время даяния было вашим, а не временем ваших наследников.
Часто вы говорите: "Я бы дал, но только достойному". Деревья в вашем саду и стада на ваших пастбищах не говорят так.
Они дают, чтобы жить, ибо утаить - значит погибнуть.
Истинно, тот, кто достоин получить свои дни и ночи, заслуживает от вас всего прочего.
И тот, кто удостоился пить из океана жизни, достоин наполнить свою чашу из вашего ручейка