Вы не представляете, как одиноко бывает без друзей детства.
Красивые мужчины – удовольствие не для каждой. Нужно по меньшей мере соответствовать, чтобы не умирать от ревности всякий раз, когда он выходит из дома. А в идеале – еще и держать в тонусе. Чтобы сходил с ума он, не оставляя себе времени на интрижки.
... справедливость - это выдумка людей.
Если тебе не нравится, зачем же ты продолжаешь?
- Ты же всегда мечтал о славе, признании! - Ты знаешь, я понял, что это совершенно не важно...
Юноша все чаще оглядывался назад и задавался вопросом, действительно ли это стоило того, чтобы покидать родной дом.
Он всегда хотел, чтобы отец им гордился, но ничего не вышло, и настал день окончательно и бесповоротно отказаться от этой мечты.
Когда же он наконец нашел прилично выглядящую гостиницу, то напоролся на едва одетых девиц, которые схватили его за руки и попытались затащить внутрь, охотно демонстрируя свои прелести. Когда Рю, залившись краской, наконец вырвался из их цепкой хватки и вылетел на улицу, он услышал за спиной их довольно ядовитое хихиканье и замечания об отсутствии у него мужской силы. В столице он с таким никогда не сталкивался, и даже сама мысль о женщинах столь распутных, чтобы распахнуть свои платья перед первым встречным, казалась ему глубоко порочной. Но порт жил по своим правилам.
Без ножен на поясе он всегда чувствовал себя некомфортно — единственная черта, которая роднила его с другими представителями клана Омано.
Призраки из прошлого, от которых Рю так хотел сбежать, приходили к нему ночами, чтобы продолжить мучения, прерванные его отъездом.
Эта новая реальность увлекла Рю подобно тому, как много лет назад его увлекало чтение альбийских книг. Перед ним открылась дверь в новый, незнакомый ему мир, и Рю, недолго думая, шагнул в нее, забыв обо всем на свете.
Если бы ты остался у Клода ковыряться в книгах или поехал в Город Библиотек, у меня бы и вопросов не было! А так получается, что ты проделал весь этот путь, рискнул всем, только чтобы делать то же самое, к чему тебя всю жизнь готовили? Вы, люди, очень странные.
Capax infiniti, he thought, his grip tight around her wrist. I am holding the infinite. Something deathless, beating beneath his thumb. Something he’d waited for his entire life. Something that carried divinity in her chest like pictures in a locket. All twined in bone, like she’d been made for immortality.
Не всегда можно разгадать что-то, просто взглянув на это, - поспешил сказать он. Иногда нужно немного покопаться, чтобы узнать правду.
Как будто он знал ее. Как будто годы не сделали их чужими.
Колтон знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать: он будет продолжать лететь к ней, пока все вокруг не сгорит.
Ей хотелось говорить только правильные вещи, чтобы доктор была довольна ею, но правильные вещи были ложью, и поэтому она чувствовала себя, как на экзамене, который заранее обречена провалить.
Делейн осталась наедине с тишиной в своей голове, с шепотом теней у ее ног и отчетливым ощущением, что она разбита внутри.
Она хотела узнать, каков лимит ее возможностей, даже если для этого нужно было получить пару швов. Делейн хотела получить шанс начать все сначала и самой определять, какая она, быть кем-то другим. Кем-то, кто бы смог покорить мир в одиночку. Кем-то, кому было бы не восемнадцать, кем-то, кто бы не боялся темноты.
«Угу, – недовольно буркнул он про себя, – двое в одном доме. Будущие прародители всех цивилизаций»
«И все же, откуда у него деньги? – пришла в голову навязчивая мысль. – Вряд ли за книги так много платят сегодня. А он живет, словно сын олигарха»
«Идиот, – скривился он, – ты еще сам в женихи к ней запишись. Зачем ей инвалид, когда вокруг полно здоровых мужиков?»
«У него, похоже, не бывает хорошего настроения. В программу не заложено»
«Писатели – народ странный, обычным людям не всегда понятный»
— Я анархистка, но это не означает, что я ношу бомбы. Я ношу нечто другое, что, как прекрасно известно политикам и капиталистам, гораздо опаснее. Я ношу образ свободы от их правления. Свободы от жизни на улице, от голода, от работы, очень напоминающей рабский труд! – Парсонс медленно обвела взглядом собравшихся, оценивая нас, впитывая крики сторонников. – Но мы не можем ограничиться одной этой победой. Власти Чикаго убивают анархистов! Сейчас мы более чем когда-либо должны бороться за справедливое правосудие!