Цитаты
284496
Они там, в пределах железной кованной ограды, словно в двухкомнатной квартире на шестом этаже за маленьким праздничным столом.
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
В некотором смысле текст строится по принципу живописи. Я накладываю слово за словом, и книга превращается в полотно.
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
мы должны были возвращаться домой к скучной бабке и майонезной заправке, коричневым занавескам и крошкам яичного желтка на клеенчатой скатерти
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
Когда меня спрашивают, зачем я пишу, я отвечаю, что письмо для меня - это безопасный способ почувствовать себя живой. Когда карандаш касается бумаги, а на экране появляется слово, я чувствую, что существую. Письмо - это тяжелая работа, и письмо имеет свойство исчерпывать свой ресурс. Когда я нахожусь одна и не пишу, я начинаю говорить сама с собой. Я издаю звук, чтобы услышать его и убедиться - я есть. В обоих случаях я произвожу речь.
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
Я лежу и чувствую, что место, где я есть, - это самое дно тяжелой долгой реки. Если погрузиться на дно реки, можно услышать, как вода в ней двигается и шлифует булыжники. Я лежу на своем диване и слушаю, как время шлифует меня и как оно медленно изъедает меня и мир вокруг.
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
Я думаю, мы все живем в смертоносном поцелуе. Не важно, кто мы друг другу, мы делим один воздух и одну землю на всех.
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
Я думаю, мои сны – это медведи-шатуны. Чувства тоски и утраты просыпаются раньше меня самой и начинают бродить в поисках пищи. Мне бы хотелось ответить своим снам, но, когда я просыпаюсь в слезах, я чувствую, как они покидают меня. Так медведь уходит от шума проезжающих машин и голосов.
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
Светлана часто говорила, что скоро сдохнет. Эти слова тревожили меня, а окружавшие люди не знали, что ответить. Она говорила о себе как о больной собаке, в том, как она говорила о предстоящей смерти, я слышала усталость. Усталость не от болезни, а от самой жизни, которую она вынуждена была терпеть день за днем. Во всем, что она делала по своей воле, читалось желание освободиться.
«Иногда я спрашиваю у себя, почему для письма мне нужна фигура извне: мать, отец, Светлана. Почему я не могу написать о себе? Потому что я – это основа отражающей поверхности зеркала. Металлическое напыление. Можно долго всматриваться в изнаночную сторону зеркала и ничего не увидеть, кроме мелкой поблескивающей пыли. Я отражаю реальность». Автофикшн-трилогию, начатую книгами «Рана» и «Степь», Оксана Васякина завершает романом, в котором пытается разгадать тайну короткой, почти невесомой жизни...
— Человеческая память милосердна, — сказала Рамина.
— Сначала вам будет грустно и горько, а потом на помощь придет забвение.
«Семь подземных королей» — третья книжка известного советского писателя Александра Мелентьевича Волкова. Две его книжки — «Волшебник Изумрудного города» и «Урфин Джюс и его деревянные солдаты» были изданы нами в 1977–1978 годах.
ДЛЯ ДЕТЕЙ МЛАДШЕГО ШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА
Надежда — великая утешительница в печали…
«Семь подземных королей» — третья книжка известного советского писателя Александра Мелентьевича Волкова. Две его книжки — «Волшебник Изумрудного города» и «Урфин Джюс и его деревянные солдаты» были изданы нами в 1977–1978 годах.
ДЛЯ ДЕТЕЙ МЛАДШЕГО ШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА
Дружба с феями и разными чудесными существами приятна, но не заменит образования.
«Семь подземных королей» — третья книжка известного советского писателя Александра Мелентьевича Волкова. Две его книжки — «Волшебник Изумрудного города» и «Урфин Джюс и его деревянные солдаты» были изданы нами в 1977–1978 годах.
ДЛЯ ДЕТЕЙ МЛАДШЕГО ШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА
— А кто знает?!! — взъярился первый советник.
— А вот он! — Дорин указал на спокойно уплетающего ужин Кабо.
— Господин почтенный начальник как всегда преувеличивает мою осведомленность, — спокойно произнес тот, вздохнул, отложил ложку и поглядел в глаза советнику, — Ну вот откуда я могу знать? Не знать моя работа, а делать догадки и предположения.
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
Лавора, который очень любил вкусно поесть и сладко поспать, каждый неприятный, или даже просто тяжелый разговор пытался сопроводить приемом пищи, что настраивало его на философский лад.
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
Сэр Руджер был еще отнюдь не стар — ему едва миновало тридцать пять лет. Мужчина он был крепкий, к полноте не склонный, ума среднего, роста среднего, лицо кирпичом — одним словом, примерный преторианец. Кстати — форма ему шла.
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
— Чтобы делать добро, надо сначала научиться зла не делать. Да и не каждому это дано — добро творить. Так хоть без зла обходятся пускай.
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
— А что за Три Заповеди?
— Это наши этические принципы. Не вреди, не мешай, помогай.
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
И после этого говорят, что ушами любит женщина! Да нам пришлось бы отрастить уши, длиннее чем у жирафа шея, чтобы на них умещалась вся та лапша, которую вешают нам благородные сэры, лишь бы затащить нас в постель. Самое обидное — большинство из них не очень-то и внятно себе представляют, что делать дальше.
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
— А я читал, что женщина любит ушами… — пробормотал несколько ошарашенный такой отповедью, первый советник.
— Да кто сказал, что женщина любит ушами? — возмутилась Таши, — Женщина любит вся! Каждой клеточкой своего тела, всеми фибрами души. Конечно, каждой из нас приятно слышать о том, что она красива, привлекательна, нежна, обаятельна, пригожа, интересна собой, заманчива, загадочна, хороша, стройна (особенно, если это неправда), мила, обворожительна, дорога, ненаглядна, драгоценна, любезна сердцу, миловидна, бесценна, ненаглядная зазноба, если только перечисление всех этих наших достоинств не заканчивается фразой "Извини, сегодня задержусь за ломбером"....
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
— Да, легионы нынче измельчали, — вздохнул сэр Алан, — Зато все — благородные.
— Благородство так и прет через край, — скривился дракон, — Пьют денно и нощно, да юбки девкам задирают. Орлы! Опора государства!
— Вы несправедливы, — заметил Лавора, — Преторианцы вполне боеспособны, и тренировкам уделяют немало внимания. Ну, а поведение… Чего еще вы ожидали от заскучавших благородных сэров? Диспутов о современной поэзии?
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
Каждой женщине хотя бы раз в жизни положен романтический отпуск. И в этом отпуске - свой дракон.
❤️Летний подарок❤️ Вероника едет в отпуск к морю. С собой новенький чемодан, а в нем все, что нужно для отдыха - красивые платья, белье и шикарные купальники. Случайный попутчик, интересный мужчина, сидит рядом. Короткий разговор, попутчик сходит раньше. Уже в отеле Вероника, открыв чемодан, обнаруживает там вместо своих платьев и купальников, мужские трусы и рубашки и старый кнопочный телефон. Она звонит по этому телефону в надежде найти того попутчика, но вместо ответа ее неожиданно...
барон Тайра, в свои сорок четыре, по прежнему очень нравился женщинам, причем не только тем, для которых главными достоинствами мужчины являются его кошелек и положение в обществе, но и вполне романтичным особам.
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
Люди — индивидуалисты, для вас ничего кроме вашего эго не существует.
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
Может, стоит спросить людей, хотят ли они куда-то идти, ведь они не просили их создавать и, следовательно, ничего нам не должны.
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
— Не так уж страшно потерять жизнь. Потерять душу — гораздо страшнее.
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.
Нельзя жить без надежды.
Тяжело и невесело служить первым советником у герцога Айко. Шахту затопило, цеховые старшины борзеют, дракон еще этот... А ведь неприятности только начались - соседи грозят войной, конкуренты за власть - отставкой, ревнивые мальчишки - смертью, так что дракон... Пхе, ну дракон. Очень милый юноша, когда в людском облике.