...как говаривала умудренная жизнью Хельга: «Девочка моя, в первую очередь женщина должна нравиться себе самой, а вот уж тогда никакой мужик перед ней устоять не сможет».
Это только кажется, что красота или есть, или нет, на самом же деле все гораздо сложнее. Сурьма, румяна и белила, нанесенные опытной и умелой рукой, даже из дурнушки могут сделать роковую красавицу — тут главное не переборщить, и ничего не перепутать. Подвезти глаза надо так, чтобы взгляд их казался томным и загадочным, а не глупым, как у коровы, или блудливым, как у прасти… Прости Господи! Кожа должна быть бледной, нежной с виду, а не белой, как маска Пьеро, ну и легкий румянец на скулах и щеках обязан намекать на некоторую возбужденность и смущение, а не на болезненный жар или, упаси Бог, дефекты кожи. В общем, макияж — это целое искусство.
Наиболее умные женщины даже заначки своих мужчин почти никогда не трогают. Почти — чтоб не расслаблялся. И что мы получаем взамен? «Моя-то, дура, на самом видном месте не заметила». Все заметила, все нашла, и даже заранее знает, куда ты еще можешь спрятать деньги или бутыль, просто здравомыслия хватило оставить тебе в жизни последнюю радость — иллюзию твоей независимости.
Как просто ведь сказать, «дорогая, мне надо от тебя то-то и то-то»… Счазззз! Мужику надо зайти издалека, чтобы потом, в случае неудачи задуманного, заявить, что, мол, «это была твоя идея» и «Я же говорил, что ты всегда несешь ерунду». В случае успеха, конечно, лавры должен пожинать мужчина.
И ведь, что самое смешное, они верят, что мы на эту немудрящую уловку покупаемся! Верят искренне, истово, а потому «все бабы — дуры». Умники, тоже мне.
Меня всегда интересовало, в кого мужчины такие дураки? Ведь рожают их вполне нормальные женщины, воспитывают тоже, и, все одно, вечно они нагоняют на себя многозначительность, выдумывают какие-то свои «мужские дела», которые женщине-де не понять… Ну конечно, где ж нам понять, как это можно целыми днями сидеть в таверне, и под пиво с колбасками нести всякую чушь, в обществе себе подобных идиотов.
— Оп-па. — хохотнул трактирщик. — А вот и женихи. Ну-ка, признавайтесь, молодцы, кто из вас готов взять в жены, эту девицу?
— Я. - глубокомысленно изрек Метробиус, отцепился от Сантаны, сделал неверный шаг и упал.
— Возьми себя в руки. — посоветовал десятник, глядя на павшего в бою с зеленым змием товарища. То, насколько двусмысленно это прозвучало, он не заметил.
Маг что-то пробормотал, дернул ногой и захрапел.
— Тогда мне придется. — развел руками Марко.
Глянешь порой, как идет под ручку прожившая не один год пара пожилых людей, и прямо всей кожей чувствуешь, какое от них идет спокойствие и умиротворение. И может порой приходит он домой пьяный, возможно и поколачивает временами, а, однако же, жмется она к нему под бочек, а он в это время горделиво оглядывает улицу, мол, смотрите, какую женщину я у вас у всех увел, и до глубокой старости готов перегрызть глотку тому, кто скажет, что его жена — не самая первая раскрасавица.
Нет никаких «женских чар»! Нет, и не было никогда — есть умение себя подать. Не умение, наука целая это, пожалуй, и, как в любой науке, есть здесь свои отличники, а есть и неуспевающие.
... какая же настоящая девушка пройдет просто так мимо красивого парня? Нет, кидаться на шею, конечно, не стоит, но сделать так, чтобы он сам за нами побегал, да еще и считал это своей инициативой, это вполне в женских силах.
не был он высок как каланча, мускулист, и не излучал во все стороны желания сделать живот как можно большему количеству девиц, женщин и матрон, причем немедленно и прямо на месте, а также от души подраться с первым же встречным соперником, не отрываясь от ранее указанного занимательного занятия.
Мы, женщины, деточка, умнеем только годам к сорока. Да только поздно уже
Ой, дуры мы, бабы, дуры! Сколько раз мы сами, сколько веков вся наша порода женская, на одном и том же обжигаемся, и последовательно наступаем на одни и те же грабли во все том же темном сарае. Ну присмотришься же потом — да ни кожи, ни рожи, морда ящиком, глазки глупенькие, а какие чувства вызывал, какие страсти…
Дружба молчалива. Все истинное немногословно. Все сильное и настоящее лаконично. Все умное кратко.
— А я, по-вашему, кто?
— А по-моему, вы еще никто... Вы двадцать три года только открывали рот. Мама совала пирожки, учителя — знания. А вы жевали. Это маловато для человека. Человеком вы еще будете. Если только будете, потому что некоторые им так и не становятся…
— Чего-нибудь новенького придумал? — поинтересовалась она, усаживаясь на стул. — Какую-нибудь подлость?
— Не тебе обижаться на подлость, — буркнул он. — Обман, хамство, ложь…
— А мне можно, — беззаботно перебила она. — Я от себя выступаю, а ты от государства.
Людей-то, говорят, не хватает из-за плохой рождаемости, хотя в метро не протолкнуться.
То, что у всех на виду, уже не интересно.
...с близкими людьми расставаться всегда грустно, даже если отпускаешь их в лучшую жизнь.
Даже не знаю, кто меня пугает больше, Киара, устроившая похищение соперницы, или баронесса, сумевшая уложить двух здоровых наемников. Кажется, скоро я начну бояться всех женщин.
– Если в детстве у вас были плохие отношения с родителями – вам нужен психолог. Если отношения с родителями были хорошими – вам нужен психолог. И вообще, если у вас были родители – вам нужен психолог!
Человеческие женщины — существа с совершенно альтернативным мышлением! Как работает их логика и есть ли она у них в принципе — неизвестно даже ученым
— Олег, — отодвинув стопку с противной жидкостью, погрустнела Света. — Я тоже хочу ребенка.
— Прямо сейчас? — побледнел Наполеон-поглотитель.
— Да! Мне тридцать лет почти, а ребенка нет…
— Так! Только не начинай плакать. — Олег Викторович попятился к двери, ведущей в кухню.
— Хорошо, будет тебе ребенок. Идем.
— Эй, а Новый год как же? — повернулся к ним Герман.
— Да черт с ним, с Новым годом! Нам тоже срочно нужен ребенок!
— Только не на моем диване! — крикнул им вслед Герман. — Идите в спальню на второй этаж!
— Неужели нельзя сделать вид, что вы ничего не заметили? — сконфуженно фыркнула Варя.
— Так ведь неинтересно притворяться, — развел руками Наполеон-поглотитель.
– Неужели ты не читал Мартина? – ахнула Оля. – Ну хотя бы «Игру престолов»-то ты должен был смотреть!
– А, это, – Борис не отрывал взгляда от дороги. – Костя мне навяливал, да. Я пару раз пытался смотреть, несколько раз перематывал. То мужики баб дерут, то бабы баб,то мужики мужиков, карлик какой-то. И ради этого смотреть восемь сезонов по десять серий? Я лучше порнухи посмотрю, дешево и сердито.
Для истинной монументальности Татьяне Александровне не хватало сантиметров пятнадцати роста. А так она больше напоминала колобок, как ее и называли за глаза – oчень за глаза! – в отделении. Ну потому что к своим пышным формам заведующая ещё и обладала фамилией Колобова.