– Это женская солидарность, я бессилен. Вы обе уже составили свое мнение и все, что мне остается – пытаться не разочаровать вас еще больше.
Вестибюль с дежурным в мощной клетке был просторным, из бывшего приемного зала почтамта переделанным. Колонны с барельефами вверху, на стене мозаика – вдохновенный горняк демонстрирует свой отбойный молоток восхищенной колхознице. И все это на фоне трактора и спелой нивы. Как на это поле попал шахтер, я так и не понял. Докопался, наверное, снизу. И деву напугал: вид у нее и правда какой-то неуместно экзальтированный.
И вовсе она не старая карга, а красиво стареющая женщина.
Он смотрит на тебя так мягко, как будто хочет положить тебя в одну ладошку, а вторую – держать над твоей головой, чтобы не дать пролиться на тебя холодному дождю.
Говорить правду – весьма опасное для жизни занятие. Проще выписывать отвары, назначать притирки или расслабляющие массажи, и поиметь кучу денег, чем обнаружить себя в реке с мешком на голове.
-...нельзя строить жизнь по принципу жертвенности. Жертвуя собой во имя каких-то целей, пусть даже великих, мы убиваем себя.
- Почему убиваем?
- Потому что часто не туда целимся. И жертвы наши проходят впустую. Ни себе, ни людям.
Беременным свойственен эгоизм – наши дела самые важные, нам требуется особое внимание, а остальные подождут».
Можно любить честного человека — и лгуна; верного присяге — и предателя; настоящего гения — и спивающуюся бездарность. В том и состоит вся трагедия и вся радость любви — она совершенно не спрашивает, хочется ли тебе любить данного конкретного человека. Ну а отклик… отклик здесь тем более ни при чем. Разве не бывает любви без ответа?
– Там, где мы подспудно ставим себе ограничения, мало что дельного может произойти. А вот если эти ограничения снять, то сознание запустит дремавший механизм…
"Если какая-то гадость неминуема, нужно пережить её побыстрее."
"...сильный мужчина - тот, кто сохранит снисходительность к женщине, даже если она дура или истеричка."
Советское кино пыталось воспитать у человека тягу к прекрасному и правильную жизненную позицию. Чего нельзя сказать об америкосах и прочих французах.
Милосердие творит чудеса, умейте прощать. Не будьте жестокими. Добро и великодушие способны творить чудеса. Зло несет лишь погибель. Умейте прощать, даже если с вами поступили очень нехорошо
Все мы твари божии… одни твари, а вторые – божии.
... - бывай, маму береги, мужиком будь, ну и дальше по списку.
- Писку? - переспросил Ромка.
Стужев глянул на меня и попросил:
- Не переводи, мне уже страшно представить, как ты интерпретируешь это кажущееся на первый взгляд невинным слово.
- А ты ещё и эксгибиционист, - задумчиво произнесла я. Медленно развернувшись Стужев язвительно поправил :
- Нудист, Маргош.
- Нудный эксгибиционист, - исправилась я...
- Я же сказал, Князь, никаких личных отношений в команде.
И тут до меня дошло. Выразительно оглядев чисто мужскую компанию, я невинно поинтересовалась :
- А что, прецеденты были?
Еда разгневанным девушкам очень даже полезна.
- Девочка, я мама скромная и тихая, но будешь обижать моего сына...
- И вы меня прикопаете, тихо и скромно, - догадалась я.
- А дальше что, ждать будем?
- Подождём, - согласилась я, - но не здесь, давайте возвращаться богатырь вроде адекватный, как придёт, так и побеседуем.
- Квадратный? - переспросила Лиса Потрекеевна.
- И квадратный тоже, - устало согласилась я.
... но стучавшему, видимо, на мнение присутствующих было плевать, причём с самой высокой горки - дверь распахнулась.
И...
О боже какой мужчина...даже появились мысли про сына...
- Смерть тараканам фэнтезийным! - возвестила я и направила струю перцового газа прямо в рожу обалдевшего тренера!
- Почему король такой?
- Какой? – Велица шмыгнула носом.
- Заставляет страдать. Меня, королеву, леди Шер…
- Наверное, он просто не замечает, что вам плохо. Вы же улыбаетесь, прихорашиваетесь для него.
Неужели дерзкие, отчаянные, напористые мужчины будут всегда привлекать нас, романтических барышень? Неужели мы сродни мотылькам, летящим в пламя?
Мужчина не собака, на цепь не посадишь!