И тут открылась дверь. Вошёл шеф и засос. Точнее они вошли вместе. Ещё точнее, вошёл шеф, а на его шее алел смачный засос.
- Присосалась, - задумчиво проговорил Охард.
Начальство, бросив на него мрачный взгляд, отдало распоряжение :
- Дам в полупрозрачных нарядах в мой дом более не впускать!
- Они опасны - засасывают... - снова вставил зеленомордый.
...- не велено вам много кушать нести, не...
- А кто тут сказал про кушать?! - Перед моим мысленным взором как пронеслось всё, в чём я себе полгода как дура отказывала, худея ради платья, которое уже не надену. - Про "кушать", речи не было! Я жрать хочу!
...и решила, что как новая женщина в доме просто обязана порадовать драгоценного привнесением собственного "я" в интерьер. А моё собственное "я" сейчас было голодное и злое... Злое и голодное... И злое!
А потом, в гардеробной, я и ух, я и эх, я и размахнись рука, я и разомнись плечо, и в лесоруба поиграла, и в рыцаря, и в мочилово-рубилово
Мне нравилось. Ломать не строить и всё такое. К тому же " размахнись рука - разомнись плечо" действовало на меня успокаивающе. А на остальных почему-то нет.
Я обернулась к владельцу ещё пригодного для жилья помещения, очаровательно улыбнулась и шагнула к выбранному орудию мести. А дальше... ну вы уже в курсе - размахнись рука, разомнись плечо.
Конец - это ещё и начало.
- Шеф, а что это у вас глаза покраснели? Исключительно из любопытства спросила.
- Честно сказать? - почему-то спросил он.
- Естественно.
- Да потому что ты меня бесишь, Виэль! - неожиданно прорычал шеф. Да очень неожиданно.
- Ну кто, если не я, - заметила филосовски.
"Я женюсь на Виэль!!!" - слышался на улице бас её сыночка.
- Через мой труп, - прошипела будущая свекровь.
- Несите нож, оформим, - с энтузиазмом поддержала я.
Жизнь скоротечна, очень скоротечна. Кажется, что всегда будут прислушиваться к твоим суждениям, но на самом деле нужно дважды подумать, прежде чем озвучить свои мысли и кому-то попытаться их навязать. Человеку за жизнь дается всего три-четыре шанса. (В. Вдовиченков)
…Всегда полезно знать, каковы правила и кто игроки.
В конце концов, лучший способ бороться с осаждающими войсками придумал Анк-Морпорк – надо просто-напросто отворить ворота, впустить завоевателей и сродниться с ними.
К его изумлению, дверь ему отворил дворецкий – настолько древний, что можно было подумать, будто воскресил его именно стук в дверь.
…Никогда не строй темницу, из которой потом сам не сможешь выбраться.
— Мое основное правило: строй темницу так, чтобы тебе самому захотелось провести в ней ночку-другую.
— Первым делом, – медленно произнес он, – надо разработать План.
Звучало хорошо. Одно это высказывание стоило месячного оклада. Если у тебя есть План, ты, считай, на полдороги к цели.
— Есть какие-нибудь предложения по поводу того, что делать дальше? – произнес Шноббс.
Колон не ответил. «Эх, был бы рядом капитан Ваймс, – подумал он. – Он бы тоже не знал, что делать, но его словарный запас, за которым, как за дымовой завесой, можно скрыть это незнание, гораздо шире».
Враг может не беспокоиться, сражений не будет. Дайте жителю Анк-Морпорка дубинку, и кончится тем, что он забьет себя до смерти.
— Я не хочу, чтобы меня сожгли заживо, – ответил сержант Колон. – Жена мне тогда такой скандал устроит!
Передняя никогда не отличалась убранством. Патриций всегда придерживался мнения, что если людям будет удобно, то они, чего доброго, захотят остаться.
Если и было на свете что-то, что угнетало его больше, чем собственный цинизм, так это то, что сплошь и рядом этот самый цинизм оказывался менее циничным, чем реальная жизнь.
– И это будет очень по-анкморпоркски. Если не получается расправиться с драконом, коронуй его и сделай вид, что так все и задумывалось.
Морфей, засучив рукава, взбивал изнанку его мозга, как подушку, но мозг пока держал оборону.
Последние крысы самоуверенности брата Сторожевой Башни стремительно покинули корабль его мужества.
На дворцы и кареты не заработаешь, если не будешь ходить по головам бедняков.