Если человеку сто раз повторить, что он баран, - он заблеет. Если ему повторить, что он раб, - он будет в это верить
Это суровая реальность людей , которые вместо того , чтобы заниматься своей жизнью , очень любят заниматься чужой и вместо того , чтобы исправлять свои ошибки , считают чужие . - Потом им надоедает . Они переключаются на других , ищут виноватых по всему миру - в своей неудавшейся жизни , и так до бесконечности .
Жёлтый цвет, предписанный евреям, со средневековья был в Венеции табуирован, был цветом изгоев и девиантов, так что ни одна уважаемая женщина ничего жёлтого на себя надеть не могла (жёлтые и только жёлтые шарфы обязаны были носить все проститутки Венеции).
Италия для англосаксов всегда, со времён Шекспира и елизаветинской драмы, была страной не только красоты, но и страсти. ... Согласитесь, что маньячить на автомагистралях Лос-Анджелеса – это одно дело, а на каналах Венеции – совсем другое, так что воленс-ноленс всё получается очень стильно.
-Я тогда пришла к бабуле и сказала, что сексом я заниматься не буду, потому что это омерзительно. Бабуля посмотрела на меня, как на дуру, и воскликнула: «Да что ты говоришь! Секс — это прекрасно! Обязательно как-нибудь попробуй, очень советую»
Зря вы во мне хомячка разбудили, он теперь вас всех достанет своими хищными когтистыми лапками и перекусает на хрен!
Мы судим других по поступкам, а хотим, чтобы нас судили по возможностям» (Хорхе Луис Борхес).
... in my beginning is my end...
Венеция вгоняет каждого посетителя в сомнамбулическое состояние, вы как будто вечно пробуждаетесь – то есть всё время спите и не спите одновременно: укачивающая зыбкость, неустойчивое равновесие и скользящая неуловимость.
Всё же понятно-ты говорил, что хочешь на ней жениться. А ба говорила, что девочки не обязаны соглашаться.
Взрослые иногда такие дураки-хоть не расти.
Все не так плохо, как кажется на первый взгляд
Есть вариант, что все еще хуже.
— Деньги, моя милая, начинаются от первого миллиона, все остальное — зарплата.
Утро — время вообще гадостное. Время, когда надо выволакивать свое бедное, так и не отдохнувшее тело из теплой уютной постели, ставить его вертикально и гнать на бесчисленные садистские процедуры, вроде застилания кровати и контрастного душа.
Безнадежность страшна, но обманутая надежда страшнее.
Тут этот главный инопланетянин, как по заказу, опять как рявкнет:«Почему не проведена эвакуация? Даю всем тридцать секунд, чтобы покинуть помещение!»
Тут Тимоха и родился.
- Обалдеть! – выдохнула я. – Вот это история.
- А Тима-то послушный парень, - улыбнулась Дашка. – Сказали покинуть помещение, он и покинул.
И вдруг у меня ни с того ни с сего останавливается родовая деятельность. То есть совсем. Ни схваток, ни потуг – ничего.
......... Павел Олегович репу почесал и говорит кому-то негромко так: «Здесь экстренное кесарево. Готовьте операционную». И тут, в этот самый миг распахивается дверь и в родзал влетает три инопланетянина. Точь-в-точь, как в моих детских кошмарах. Огромные…
Юлька эмоционально взмахнула руками, показывая немыслимые размеры непрошеных гостей:
- В скафандрах, в руках какие-то страшные штуки, на галактические пушки похожие. А самый главный из них как заорет: «Где очаг возгорания?» Я не то, что перепугалась… у меня внутри все опустилось. Чувствую, внизу что-то не то. Я акушерке тихонечко так говорю:
«Простите меня, пожалуйста, я, кажется, со страха обкакалась».
А она посмотрела и улыбается:
«Молодец! Головку родила! Давай еще раз испугайся, и все закончится».
"Ангельская внешность, порой, скрывает за собой натуру ведьмы."
Когда слишком долго все легко и просто, становится неинтересно
"Глаза. Зелёные, ровно болотный бочаг. И затягивают так же: только ступил, а уже не выбраться…"
Все мы прекрасно понимали, что то, что мы сейчас делали — это афера. Но афера зафиксирована у юриста становилась умной лазейкой.
Давно стоило рассказать эту сказку, сложить из обрывков и осколков, взглянуть со стороны. Может, удалось бы избежать многих бед. А может, только эти беды и выковали нас самих.
Но есть маски, которые носили столь долго, что они вросли в кожу и кости и сами уже диктовали волю своему хозяину.
Даже самый опасный яд может стать лекарством. Не умереть бы прежде от этого яда.
... суеверия настолько застили мой разум, что я не могу отделить сущный, живой мир от эфемерных фантазий?