Цитаты
288656
.. знаешь, может быть, лечить надо как раз таких, которые ничего не слышат и не видят. Откуда мы знаем, что такое норма, а что такое отклонение?
Аню наняли домработницей к старому инвалиду… По крайней мере, так сказала родственница этого инвалида, принимающая её на работу. И Аня была готова ко всему — к тяжёлой работе, к капризам и придиркам, к непониманию и даже скандалам. Работа была с «проживанием», а за это она была готова терпеть даже самодурство хозяина, тем более, что об этом самодурстве её честно предупредили. Аня не была готова только к тому, что с этого момента жизнь её изменится. И жизнь её родных, и знакомых, и друзей...
Когда вам плохо, найдите того, кому ещё хуже и помогите ему.
Аню наняли домработницей к старому инвалиду… По крайней мере, так сказала родственница этого инвалида, принимающая её на работу. И Аня была готова ко всему — к тяжёлой работе, к капризам и придиркам, к непониманию и даже скандалам. Работа была с «проживанием», а за это она была готова терпеть даже самодурство хозяина, тем более, что об этом самодурстве её честно предупредили. Аня не была готова только к тому, что с этого момента жизнь её изменится. И жизнь её родных, и знакомых, и друзей...
Далее состоялся очень примечательный диалог, со временем переросший в первый исторический анекдот нашего поселения.
— "Гоблин", ответь "Берегу".
— Здесь "Гоблин", на связи. Пш-шш… Тут на нас в роще два резких лося налетели. Положили обоих, на, но один еще дёргается, сейчас кончим.
— "Гоблин", живого постарайтесь сохранить до прибытия мангруппы. Как поняли?
— Пш-шш… Не понял. Зачем сохранять? Прием.
— Допросим. Доложите, что за "лоси", кто такие, чем вооружены, прием.
— Пш-шш… Ну, это… Докладываю! Лоси очень большие, доисторические, без байды, кожаные. Вооружены рогами и копытами. Высылайте носильщиков и раздельщиков. Ждём тут, приём.
— Пш-шш… Понял тебя, "Гоблин", понял. Мангруппа сейчас выдвинется.
Вы мечтали о «попаданстве»? А не задумывались о том, что не бывает благотворительности при таких затратах — перенос может быть мотивирован лишь решением неких глобальных задач. Готовы? Ну тогда пристегнитесь к дивану, протрясет хорошо! Условия простые: нужно ускоренно построить на Новой Земле новую цивилизацию, ибо итоги старой признаны неудовлетворительными. Кирпичики — национальные сообщества с минимумом людей. Здание? Проект придумайте сами. Помощь? Чуть-чуть поможем. И учтите, это не первая...
Дети часто бывают более жестокими, чем взрослые. Дети не понимают ценности жизни. И порою отнимая жизнь не ведают, что творят.
Люди, кого мы встречаем в пути… Кто они? Друзья или враги?
На кого можно положиться, а кому лучше не доверять?
Враги жестоки и коварны… А друзья? Кого можно назвать другом?
Неспособные взглянуть свободе в лицо предоставлены тревоге.
В названии этой первой книги франко-американского философа Рене Жирара уже заключен весь пафос его мысли: «романтизм» для него – не столько направление в европейском искусстве, сколько иллюзия, что человек свободен в своих желаниях, а «роман» – не литературный жанр, а «откровение», разоблачающее нашу радикальную зависимость от Другого. Заручившись поддержкой великих писателей – Сервантеса, Флобера, Стендаля, Пруста и Достоевского, автор создает концептуальную историю желания от Нового времени до...
Читать — значит снова проживать тот духовный опыт, который облекся в форму романа.
В названии этой первой книги франко-американского философа Рене Жирара уже заключен весь пафос его мысли: «романтизм» для него – не столько направление в европейском искусстве, сколько иллюзия, что человек свободен в своих желаниях, а «роман» – не литературный жанр, а «откровение», разоблачающее нашу радикальную зависимость от Другого. Заручившись поддержкой великих писателей – Сервантеса, Флобера, Стендаля, Пруста и Достоевского, автор создает концептуальную историю желания от Нового времени до...
Переживания радостей, но в особенности — страданий укоренены не в природе вещей; они "духовны", но в низшем смысле слова, который требуется ещё прояснить.
В названии этой первой книги франко-американского философа Рене Жирара уже заключен весь пафос его мысли: «романтизм» для него – не столько направление в европейском искусстве, сколько иллюзия, что человек свободен в своих желаниях, а «роман» – не литературный жанр, а «откровение», разоблачающее нашу радикальную зависимость от Другого. Заручившись поддержкой великих писателей – Сервантеса, Флобера, Стендаля, Пруста и Достоевского, автор создает концептуальную историю желания от Нового времени до...
Для ожесточенных умов мысль — не более чем орудие. Кажется, будто ей никогда ещё не придавали такого значения; в действительности же она не значит уже ничего и целиком перешла на службу метафизического соперничества.
В названии этой первой книги франко-американского философа Рене Жирара уже заключен весь пафос его мысли: «романтизм» для него – не столько направление в европейском искусстве, сколько иллюзия, что человек свободен в своих желаниях, а «роман» – не литературный жанр, а «откровение», разоблачающее нашу радикальную зависимость от Другого. Заручившись поддержкой великих писателей – Сервантеса, Флобера, Стендаля, Пруста и Достоевского, автор создает концептуальную историю желания от Нового времени до...
Дистанция между обычным пустяком и тем, что чреват катастрофой, ничтожна. <...> Поэтому нет никаких "причин" — ни больших, ни малых: есть лишь бесконечное активное небытие метафизического желания.
В названии этой первой книги франко-американского философа Рене Жирара уже заключен весь пафос его мысли: «романтизм» для него – не столько направление в европейском искусстве, сколько иллюзия, что человек свободен в своих желаниях, а «роман» – не литературный жанр, а «откровение», разоблачающее нашу радикальную зависимость от Другого. Заручившись поддержкой великих писателей – Сервантеса, Флобера, Стендаля, Пруста и Достоевского, автор создает концептуальную историю желания от Нового времени до...
Число званных растет беспрестанно, притом что число избранных остается прежним.
В названии этой первой книги франко-американского философа Рене Жирара уже заключен весь пафос его мысли: «романтизм» для него – не столько направление в европейском искусстве, сколько иллюзия, что человек свободен в своих желаниях, а «роман» – не литературный жанр, а «откровение», разоблачающее нашу радикальную зависимость от Другого. Заручившись поддержкой великих писателей – Сервантеса, Флобера, Стендаля, Пруста и Достоевского, автор создает концептуальную историю желания от Нового времени до...
"...самые прекрасные плоды с древа идеологической рефлексии всегда подточены червём иррационального"
В названии этой первой книги франко-американского философа Рене Жирара уже заключен весь пафос его мысли: «романтизм» для него – не столько направление в европейском искусстве, сколько иллюзия, что человек свободен в своих желаниях, а «роман» – не литературный жанр, а «откровение», разоблачающее нашу радикальную зависимость от Другого. Заручившись поддержкой великих писателей – Сервантеса, Флобера, Стендаля, Пруста и Достоевского, автор создает концептуальную историю желания от Нового времени до...
Не я такая , мир такой . Жестокий и бессердечный ,и если не хочешь стать жертвой - будь сильной , будь умной , будь хитрой , а иначе ...
Иногда незнание благо, иногда — беда. Я привыкла жить без прошлого. Смирилась с настоящим. И поверила в лучшее будущее. Учеба в Академии закончена, позади боль потерь и предательства, а впереди трудовые будни. Но первый же контракт оказывается совсем не таким, как ожидалось. У меня появилась семья! И даже жених, который мне совершенно не нужен. Да и я ему, если честно. Зато обо мне вспомнил тот, кто лишил всего: дома, родных и друзей. Охота снова началась, но я больше не буду убегать. И пусть...
Чейз: У тебя хорошо получается тайком пробираться в определенные места. Мэдди: Например, куда? Чейз: В мое сердце. < Чейз удалил сообщение>
У Мэдисон Голдблум идеальная жизнь. Успешная карьера в мире моды, шикарная квартира в Нью-Йорке и симпатичный бойфренд. Вернее, это всё было… пока Чейз Блэк не нагрянул как гром среди ясного неба. Мало того что бывший парень Мэдди нагло вторгся в её дом, так ещё и обратился с возмутительной просьбой. Девушка должна притвориться невестой Чейза перед всей его семьей! И хотя он – человек, разбивший ей сердце, для Мэдди сыграть роль возлюбленной не так уж и сложно. Особенно если это означает, что...
“Стать дизайнером свадебных платьев казалось призванием, а не выбором профессии. В день свадьбы вы становитесь самой красивой и безупречной версией себя. Фактически это единственный день в вашей жизни, когда все, что вы решите надеть, независимо от того, насколько это дорого, экстравагантно или роскошно, не подвергнется критике.”
У Мэдисон Голдблум идеальная жизнь. Успешная карьера в мире моды, шикарная квартира в Нью-Йорке и симпатичный бойфренд. Вернее, это всё было… пока Чейз Блэк не нагрянул как гром среди ясного неба. Мало того что бывший парень Мэдди нагло вторгся в её дом, так ещё и обратился с возмутительной просьбой. Девушка должна притвориться невестой Чейза перед всей его семьей! И хотя он – человек, разбивший ей сердце, для Мэдди сыграть роль возлюбленной не так уж и сложно. Особенно если это означает, что...
“Каждый урок, который преподает тебе жизнь, – это подарок, независимо от того, какие препятствия он ставит на твоем пути»
У Мэдисон Голдблум идеальная жизнь. Успешная карьера в мире моды, шикарная квартира в Нью-Йорке и симпатичный бойфренд. Вернее, это всё было… пока Чейз Блэк не нагрянул как гром среди ясного неба. Мало того что бывший парень Мэдди нагло вторгся в её дом, так ещё и обратился с возмутительной просьбой. Девушка должна притвориться невестой Чейза перед всей его семьей! И хотя он – человек, разбивший ей сердце, для Мэдди сыграть роль возлюбленной не так уж и сложно. Особенно если это означает, что...
“если что-то не заставляет тебя расти или расцветать – отпусти его.”
У Мэдисон Голдблум идеальная жизнь. Успешная карьера в мире моды, шикарная квартира в Нью-Йорке и симпатичный бойфренд. Вернее, это всё было… пока Чейз Блэк не нагрянул как гром среди ясного неба. Мало того что бывший парень Мэдди нагло вторгся в её дом, так ещё и обратился с возмутительной просьбой. Девушка должна притвориться невестой Чейза перед всей его семьей! И хотя он – человек, разбивший ей сердце, для Мэдди сыграть роль возлюбленной не так уж и сложно. Особенно если это означает, что...
В окончании жизни есть своя извращенная, искромсанная красота. Горько - сладкое напоминание о том, что это произошло.
У Мэдисон Голдблум идеальная жизнь. Успешная карьера в мире моды, шикарная квартира в Нью-Йорке и симпатичный бойфренд. Вернее, это всё было… пока Чейз Блэк не нагрянул как гром среди ясного неба. Мало того что бывший парень Мэдди нагло вторгся в её дом, так ещё и обратился с возмутительной просьбой. Девушка должна притвориться невестой Чейза перед всей его семьей! И хотя он – человек, разбивший ей сердце, для Мэдди сыграть роль возлюбленной не так уж и сложно. Особенно если это означает, что...
Если ты искренне любишь то, чем занимаешься, это никогда не станет для тебя работой.
У Мэдисон Голдблум идеальная жизнь. Успешная карьера в мире моды, шикарная квартира в Нью-Йорке и симпатичный бойфренд. Вернее, это всё было… пока Чейз Блэк не нагрянул как гром среди ясного неба. Мало того что бывший парень Мэдди нагло вторгся в её дом, так ещё и обратился с возмутительной просьбой. Девушка должна притвориться невестой Чейза перед всей его семьей! И хотя он – человек, разбивший ей сердце, для Мэдди сыграть роль возлюбленной не так уж и сложно. Особенно если это означает, что...
Ти робиш мене м’яким, – грубо сказав він, дивлячись на наші сплетені пальці. – Але, знаєш, не всюди.
У Мэдисон Голдблум идеальная жизнь. Успешная карьера в мире моды, шикарная квартира в Нью-Йорке и симпатичный бойфренд. Вернее, это всё было… пока Чейз Блэк не нагрянул как гром среди ясного неба. Мало того что бывший парень Мэдди нагло вторгся в её дом, так ещё и обратился с возмутительной просьбой. Девушка должна притвориться невестой Чейза перед всей его семьей! И хотя он – человек, разбивший ей сердце, для Мэдди сыграть роль возлюбленной не так уж и сложно. Особенно если это означает, что...
“Не отворачивайся от мира. Ты испытаешь боль. И причинишь ее другим, даже не желая этого. В жизни боль неизбежна. Но и радость тоже. Поэтому наслаждайся моментом.”
У Мэдисон Голдблум идеальная жизнь. Успешная карьера в мире моды, шикарная квартира в Нью-Йорке и симпатичный бойфренд. Вернее, это всё было… пока Чейз Блэк не нагрянул как гром среди ясного неба. Мало того что бывший парень Мэдди нагло вторгся в её дом, так ещё и обратился с возмутительной просьбой. Девушка должна притвориться невестой Чейза перед всей его семьей! И хотя он – человек, разбивший ей сердце, для Мэдди сыграть роль возлюбленной не так уж и сложно. Особенно если это означает, что...
“Дай любви шанс. Это редкое, не ограненное чувство, которое полностью меняет жизнь.”
У Мэдисон Голдблум идеальная жизнь. Успешная карьера в мире моды, шикарная квартира в Нью-Йорке и симпатичный бойфренд. Вернее, это всё было… пока Чейз Блэк не нагрянул как гром среди ясного неба. Мало того что бывший парень Мэдди нагло вторгся в её дом, так ещё и обратился с возмутительной просьбой. Девушка должна притвориться невестой Чейза перед всей его семьей! И хотя он – человек, разбивший ей сердце, для Мэдди сыграть роль возлюбленной не так уж и сложно. Особенно если это означает, что...
Дьяволу не пришлось тащить меня в ад. Я последовала за ним добровольно.
У Мэдисон Голдблум идеальная жизнь. Успешная карьера в мире моды, шикарная квартира в Нью-Йорке и симпатичный бойфренд. Вернее, это всё было… пока Чейз Блэк не нагрянул как гром среди ясного неба. Мало того что бывший парень Мэдди нагло вторгся в её дом, так ещё и обратился с возмутительной просьбой. Девушка должна притвориться невестой Чейза перед всей его семьей! И хотя он – человек, разбивший ей сердце, для Мэдди сыграть роль возлюбленной не так уж и сложно. Особенно если это означает, что...
Письма счастья начали приходить в середине марта, и первые пятнадцать, которые получила я, содержали в себе высказанную разными способами мысль: «Дело не в вас, а в нас, вы умная и прекрасная, и у вас все получится, просто не в нашем университете». Первые пять отказов я пережила стойко, вторая пятерка далась тяжелее, а каждое письмо с одиннадцатого по пятнадцатое я встречала бурным потоком слез. Мне казалось, что все плохо, что я тупая неудачница, которая никогда-никогда не сможет поступить ни в один из вузов США. <...> Из семнадцати университетов меня взяли только в один (последнее письмо тоже было с отказом),
— Ты…ты поспорил на меня? — я стою, будто оплеванная, и больно так, что, кажется, сердце сейчас пополам порвется. — Крис, все не так, как ты думаешь, — Кирилл напряженно смотрит мне в глаза, но я больше ему не верю. — Зачем я тебе? Ты же получил от меня все, что хотел! Отпусти! — Может, мне плевать на это пари, и я просто хочу тебя. Себе. Навсегда. Кирилл меняет девчонок как перчатки, а незаметная отличница Крис ждет «того самого» и не согласна на компромиссы. Он решает ее добиться и пускает...
У Кира я научилась одной очень важной вещи: пробовать и не бояться получить отрицательный результат. Потому что если ничего не делать, то гарантированно ничего не будет. А если делать, то появляется хоть небольшой, но шанс.
— Ты…ты поспорил на меня? — я стою, будто оплеванная, и больно так, что, кажется, сердце сейчас пополам порвется. — Крис, все не так, как ты думаешь, — Кирилл напряженно смотрит мне в глаза, но я больше ему не верю. — Зачем я тебе? Ты же получил от меня все, что хотел! Отпусти! — Может, мне плевать на это пари, и я просто хочу тебя. Себе. Навсегда. Кирилл меняет девчонок как перчатки, а незаметная отличница Крис ждет «того самого» и не согласна на компромиссы. Он решает ее добиться и пускает...
Покупатели, они любят, чтобы их ждали и радовались им, как первым подснежникам, вылезжим из под сугробов .
Ты жгучая, как крапива, но как иначе? У отчима на тебя с сестрой особые планы, после которых в живых не оставят, защитить некому, вот и приходится быть сильной. Для начала бежать прочь из дому, через Старый страшный лес да в чужие земли. В лесу страшные чудища, а за лесом... А что за лесом?