Цитаты
286591
Ольга разглядывала всё это нечаянное богатство и чувствовала себя практически безукоризненной Элиной. Неужели на шестом десятке к женщине всё-таки приходит умение извлекать из мужчин хоть какую-то пользу?!
Раньше женщина в возрасте старше пятидесяти считалась пожилой. Сейчас большинство таких дамочек выглядят гораздо моложе своих лет, они далеко не бабушки, а скорее девушки. Они хотят любить и быть любимыми, ведут активный образ жизни, красиво одеваются и пытаются обмануть природу. Разумеется, это требует определенных усилий, а тут еще эта страшная штука…
Тсс! Об этом же не принято говорить!
— Это кошмар какой-то. Я не могу решить, чего хочу больше — тебя или спать?
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
Нормальным людям должно быть безразлично, что о них думают остальные.
Даше Смирновой двадцать два года, её маме Елене Михайловне Смирновой сорок два, а бабушке Валентине Григорьевне Смирновой аж целых шестьдесят два. У кого из девушек Смирновых самый опасный возраст? Когда у тебя ещё всё впереди, или когда уже нечего терять?
- Ах, бедняжка! Но ты можешь у меня пока перекантоваться и питаться, чем Бог пошлет.– Ну, разве что… Главное не растолстеть, а то у тебя вечно Бог мне посылает чего-нибудь вкусненькое.
Даше Смирновой двадцать два года, её маме Елене Михайловне Смирновой сорок два, а бабушке Валентине Григорьевне Смирновой аж целых шестьдесят два. У кого из девушек Смирновых самый опасный возраст? Когда у тебя ещё всё впереди, или когда уже нечего терять?
У них скоро весеннее обострение начнется. Как раз к выборам. Думаешь, почему выборы весной?
Даше Смирновой двадцать два года, её маме Елене Михайловне Смирновой сорок два, а бабушке Валентине Григорьевне Смирновой аж целых шестьдесят два. У кого из девушек Смирновых самый опасный возраст? Когда у тебя ещё всё впереди, или когда уже нечего терять?
Ведь только мама поймет и пожалеет, не скажет: «ты, милочка, сама дура». Правда, не всегда, и не каждая мама.
Даше Смирновой двадцать два года, её маме Елене Михайловне Смирновой сорок два, а бабушке Валентине Григорьевне Смирновой аж целых шестьдесят два. У кого из девушек Смирновых самый опасный возраст? Когда у тебя ещё всё впереди, или когда уже нечего терять?
Какая же гадость эти думы о вечном! Скука несусветная и никаких тебе перспектив. Чего про это вечное думать, ежели оно без тебя всё время обходилось?
Даше Смирновой двадцать два года, её маме Елене Михайловне Смирновой сорок два, а бабушке Валентине Григорьевне Смирновой аж целых шестьдесят два. У кого из девушек Смирновых самый опасный возраст? Когда у тебя ещё всё впереди, или когда уже нечего терять?
- Я пляж очень люблю. Лежишь, загораешь, купаешься, еще и кормят тебя по часам, и вина наливают.
– А я этот овощной отдых не понимаю. Лежат все, как сардельки и грилюются.
Даше Смирновой двадцать два года, её маме Елене Михайловне Смирновой сорок два, а бабушке Валентине Григорьевне Смирновой аж целых шестьдесят два. У кого из девушек Смирновых самый опасный возраст? Когда у тебя ещё всё впереди, или когда уже нечего терять?
Нет ничего лучше похода по магазинам, если нужно залечить душевные раны. Разумеется, при наличии свободных денежных средств.
Даше Смирновой двадцать два года, её маме Елене Михайловне Смирновой сорок два, а бабушке Валентине Григорьевне Смирновой аж целых шестьдесят два. У кого из девушек Смирновых самый опасный возраст? Когда у тебя ещё всё впереди, или когда уже нечего терять?
...смыть дорогую тушь можно только специальной жидкостью, зато от снега она, оказывается, легко размазывается по лицу.
Даше Смирновой двадцать два года, её маме Елене Михайловне Смирновой сорок два, а бабушке Валентине Григорьевне Смирновой аж целых шестьдесят два. У кого из девушек Смирновых самый опасный возраст? Когда у тебя ещё всё впереди, или когда уже нечего терять?
Ночью Елена Михайловна думала о счастье. Но недолго. Определенно счастье мешало думать.
Даше Смирновой двадцать два года, её маме Елене Михайловне Смирновой сорок два, а бабушке Валентине Григорьевне Смирновой аж целых шестьдесят два. У кого из девушек Смирновых самый опасный возраст? Когда у тебя ещё всё впереди, или когда уже нечего терять?
– Ну, и за что тебя жена выгнала? – задала Елена Михайловна важный вопрос.
– Почему ты решила, что выгнала? Может, я сам ушёл?
– Так не бывает! Мужчины сами не уходят. Они ведут себя безобразно и ждут, когда их выгонят. Ты не бабник, случайно?
– Ты уж определись, бабник я или алкоголик!
– Одно другому не мешает.
– Надо будет попробовать.
Даше Смирновой двадцать два года, её маме Елене Михайловне Смирновой сорок два, а бабушке Валентине Григорьевне Смирновой аж целых шестьдесят два. У кого из девушек Смирновых самый опасный возраст? Когда у тебя ещё всё впереди, или когда уже нечего терять?
Стол поставили напротив большого экрана, на котором кормящий отец наладил прямую видеосвязь с Дашкиным ноутбуком.
В обозначенное время проводов старого года на большом экране появилась Даша, рядом с ней за празднично накрытым столом сидел её любимый писатель Смирнов, также в кадре виднелся телевизор, на котором бесновался традиционный предновогодний концерт.
Обстановка вокруг Даши и её писателя всем присутствующим за аналогичным празднично накрытым столом, но уже по эту сторону экрана,
в Румынии, показалось очень знакомой.
Даше Смирновой двадцать два года, её маме Елене Михайловне Смирновой сорок два, а бабушке Валентине Григорьевне Смирновой аж целых шестьдесят два. У кого из девушек Смирновых самый опасный возраст? Когда у тебя ещё всё впереди, или когда уже нечего терять?
Правда, Максим Георгиевич, как и большинство современных младенцев, большую часть времени спал или улыбался. Это позволяло кормящему отцу через компьютер периодически консультировать кого-то в далёком Екатеринбурге. За консультации из Екатеринбурга платили. Немного, но регулярно.
Следовало признать, что кормящий отец Валентине Григорьевне нравился, чем дальше, тем больше. Спокойный, рассудительный, умелый, уверенный в себе мужчина, а самое главное, без комплексов. Никаких тебе домостроевских идей типа, мужик всему голова, или место бабы на кухне.
Даше Смирновой двадцать два года, её маме Елене Михайловне Смирновой сорок два, а бабушке Валентине Григорьевне Смирновой аж целых шестьдесят два. У кого из девушек Смирновых самый опасный возраст? Когда у тебя ещё всё впереди, или когда уже нечего терять?
– Между прочим, внук ваш на меня очень похож, – тут же зачем-то сообщил он Валентине Григорьевне.
– Тоже небритый? – сразу нашлась она.
Даше Смирновой двадцать два года, её маме Елене Михайловне Смирновой сорок два, а бабушке Валентине Григорьевне Смирновой аж целых шестьдесят два. У кого из девушек Смирновых самый опасный возраст? Когда у тебя ещё всё впереди, или когда уже нечего терять?
Раньше, когда еще не было мобильных телефонов, он иногда звонил ей с кремлевской вертушки. Эта штуковина была настолько хитромудро устроена, что могла прервать любой разговор. При этом она издавала жуткие звуки, которых Валентина Григорьевна очень боялась. Она даже не предполагала, что её родной домашний телефонный аппарат способен на такое.
Даше Смирновой двадцать два года, её маме Елене Михайловне Смирновой сорок два, а бабушке Валентине Григорьевне Смирновой аж целых шестьдесят два. У кого из девушек Смирновых самый опасный возраст? Когда у тебя ещё всё впереди, или когда уже нечего терять?
С возрастом в жизни Валентины Григорьевны подруги как-то тихо и незаметно уступили место приятельницам. Общение с приятельницами отличалось комфортом и ни к чему не обязывало. С приятельницей можно поболтать в кафе, посетить филармонию или антрепризу, съездить на экскурсию, за границу, в санаторий и так далее. Она потому и приятельница, что с ней приятно.
Даше Смирновой двадцать два года, её маме Елене Михайловне Смирновой сорок два, а бабушке Валентине Григорьевне Смирновой аж целых шестьдесят два. У кого из девушек Смирновых самый опасный возраст? Когда у тебя ещё всё впереди, или когда уже нечего терять?
— Ты хоть раз занималась сексом на крыше? — перебил ее Гоша.
— На крыше? — округлила Яна глаза.
— На крыше.
— Нет.
— Ну вот и не смейся! У меня до сих пор все болит …
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
— Что, такая страстная дама попалась, что всю ночь спать не давала?
— Да какое там! — махнул рукой Гоша. Встал и сладко, до хруста потянулся. — Старческая бессонница меня настигла.
— Так я тебе и поверила.
— Ай-ай-ай, Яна Аркадьевна, надо верить начальству.
— Трудновато верить начальству в такой ситуации, — хмыкнула Яна. — Вы, Георгий Саныч, что-нибудь одно сделайте — или нимб снимите, или трусы наденьте! — И в ответ на изумленный Гошин взгляд соизволила пояснить: — Шея у тебя расцарапана. Ты уж тогда рубашку, что ли, не расстегивай, начальство.
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
— Ты ободрала спину.
— Да? — сонно отозвалась Ира.
— Ага. Перевернись на живот.
Ирина послушно перевернулась на живот — а до этого она лежала на боку, пока Гошка сбито дышал ей в шею. А потом отдышался — и увидел бордовые ссадины на узкой спине. Вот же умудрились…
Он встал, достал из шкафа чистое белье, натянул и отправился в ванну, производить розыски в аптечке. Заживляющая мазь, слава богу, нашлась. Кто б конечно знал, по какому поводу ее придется применять. Инвалиды секса, блин.
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
Я зашла попрощаться к своему бывшему, и слово за слово : давай обнимимся на прощание, давай поцелуемся на прощание, давай разденемся, чтобы прощаться было удобнее.
Дарина — зажигательная красотка с филфака весом в центнер.
Егор — популярный блогер с идеальным накачанным телом.
Казалось бы — что может быть между ними общего?
Но от их зажигательного секса выходят покурить жители всего квартала.
И даже то, что Дарина старше на четыре года, никого не смущает.
Проблема оказывается в другом…
В тексте есть: юмор, популярный герой, толстая героиня
Ограничение: 18+
Чему бы жопа не учила, а сердце верит в чудеса
Дарина — зажигательная красотка с филфака весом в центнер.
Егор — популярный блогер с идеальным накачанным телом.
Казалось бы — что может быть между ними общего?
Но от их зажигательного секса выходят покурить жители всего квартала.
И даже то, что Дарина старше на четыре года, никого не смущает.
Проблема оказывается в другом…
В тексте есть: юмор, популярный герой, толстая героиня
Ограничение: 18+
- Ты же не собираешься влюбляться на всю жизнь и выходить замуж, не проверив, что там у твоего принца между ног?
- У настоящего принца между ног конь, - мрачно парировала я.
Дарина — зажигательная красотка с филфака весом в центнер.
Егор — популярный блогер с идеальным накачанным телом.
Казалось бы — что может быть между ними общего?
Но от их зажигательного секса выходят покурить жители всего квартала.
И даже то, что Дарина старше на четыре года, никого не смущает.
Проблема оказывается в другом…
В тексте есть: юмор, популярный герой, толстая героиня
Ограничение: 18+
— Гигиенические процедуры объявляются завершенными, — Гоша отработанным движением бедра подался вбок и выключил воду. — У меня на вас есть развратные планы, Ираида Павловна.
— Насколько развратные? — она обернулась и, закинув руки за шею, прижалась всем телом.
— Тебе понравится, — пообещал Гоша.
— Ты что, не понимаешь?! — голос вдруг сорвался на крик. — Я же сломанная кукла, Гош! Сломанная, выпотрошенная, ни на что не годная. Зачем тебе такая?! Тебе нужна нормальная женщина, которая… с которой…
— А ты точно знаешь, какая мне нужна женщина?
Его много. Его так много, что он перекрыл весь кислород, и сделать вдох не получается. Ира схватилась за горло.
— Гош, ты… Ты не понимаешь.
— Это ты не понимаешь, Ирка. Может я умею.
— Что?
— Чинить сломанных кукол.
В общем зря волновалась - большой злой волк был всецело занят собой, пирожки Красной Шапочки его не интересовали.
Дарина — зажигательная красотка с филфака весом в центнер.
Егор — популярный блогер с идеальным накачанным телом.
Казалось бы — что может быть между ними общего?
Но от их зажигательного секса выходят покурить жители всего квартала.
И даже то, что Дарина старше на четыре года, никого не смущает.
Проблема оказывается в другом…
В тексте есть: юмор, популярный герой, толстая героиня
Ограничение: 18+