Образ - это то, на что нельзя положиться. Та паутина, которую мы сами плетем из фамилий и дат.
Если душа не лежит, то ничего не стоит
Она не имеет иной цели, кроме доказательства самого своего существования
страшно то, что больше нет ничего личного
невозможно выдумать больших монстров, чем люди
У нас, филологов, это больное место — сила слов.
...нас, филологов, из розетки не выключишь. И слова мы привыкли разбирать по косточкам в самом неадекватном состоянии — если вы когда-нибудь сдавали экзамен по русскому с дикого бодуна, вы даже в маразме не потеряете эту способность. Дом перестанете находить, трусы забудете, как снимать, родных перестанете узнавать, а вот язык останется с вами навсегда.
...нас, духовно богатых девушек, так просто красивыми мышцами и заводным сексом не возьмешь! Мы пять лет на филфаке учились любить за глубокую душу, а не безупречный пресс.
— Ну расскажи-и-и! — заканючила она. — Дарина, ты никогда про своих парней не рассказываешь, а мы все время болтаем! Так нечестно. Что у вас было?
Я склонилась к ней с заговорщицким видом и вполголоса проговорила:
— Все, что ты можешь себе вообразить, Ника. Все. И еще столько же.
— Обалде-е-е-е-е-еть… — протянула она, сложив лапки у груди и, клянусь, у нее в глазах сверкали золотые звездочки, как у героини аниме.
Хорошее воображение, аж завидно.
Да, она идеальная. Хоть и с плоской жопой. Зато я с ним сплю!
—... потом у нас будет целая ночь жесточайшего разврата. Ты еще попросишь пощады, но я буду жесток!
— Кто еще попросит пощады, — расхрабрилась я, чувствуя, как ревность отступает перед волной жгучего предвкушения. — Ты уже слегка поистратился этим вечером. А мы, девочки, куда более выносливые.
— Не надо вот меня недооценивать, — оскорбился Егор. — Пока у мужчины есть руки и язык, он способен утомить хоть десяток девушек за ночь.
Календарь мы пока вертеть не научились. Даже ради туристов. Даже за деньги.
...найдешь хороший секс и сразу думаешь, что это настоящая любовь. А ведь гармония в постели вообще никак не связана с гармонией в других областях.
В сущности, Горлице - это кладбище, где похоронены не только люди, но и Российская империя.
...командиры вроде Брусилова были настолько убеждены в эффективности вакцин, что приказали каждому солдату сделать и первую прививку, и повторную. Эти меры не всегда пользовались популярностью в войсках, поскольку и сама процедура, и выздоровление после нее были болезненными, часто вызывали лихорадку и требовали времени на отдых. Данные последующих компаний позволют предположить, что солдаты и гражданские лица в России, как и в других местах, имея дело с незнакомой процедурой прививок, противоречащей их интуитивным представлениям, сомневались в эффективности программы. Письма некоторых солдат подтверждают, что эти сомнения были широко распространены: люди писали домой, что в частях, где делались прививки от тифа, было много смертельных случаев.
Элка считала, что секс зря привязали к любви.
Это просто обычное человеческое удовольствие, как, скажем, массаж или хорошая беседа.
— Ты же не собираешься влюбляться на всю жизнь и выходить замуж, не проверив, что там у твоего принца между ног?
— У настоящего принца между ног конь, — мрачно парировала я.
Нытье точно никого сексуальнее не делает.
Цифры — это просто цифры, они не никогда не измерят твоего обаяния...
Я начала опасно трезветь и осознавать, что я все еще осталась собой — довольно крупной девочкой в наш век, когда лишний вес куда большее преступление, чем колдовство или разврат в былые времена.
Время такое — красивая попа ценнее всего остального.
Тонким интеллектом, знаете ли, в зеркале на потолке над кроватью не полюбуешься.
Когда филолога тошнит от пошлости — никто и ничто не может его остановить!
— Знаешь… — сказал он, устраивая руку на его спинке, словно ловелас из американских комедий. — Ты совсем не в моем вкусе.
Ну приехали!
Это из пикаперских приемов, что ли? Кто-то еще ведется на эту седую древность? Даже с нами, провинциальными дурнушками, такое уже не прокатывает.
— Ты тоже не в моем, — сообщила я, отодвигаясь к стеночке.
— Но я люблю вызовы… — промурлыкал Андрюша, медленно скользя взглядом вниз от моих глаз к моему декольте.
— Может, лучше с парашютом прыгнешь? — С надеждой предложила я.
— Недостаточно экстремально по сравнению с тобой.
— Тогда без парашюта!
— Вот когда у тебя последний раз секс был?
Раз уж сегодня у нас вечер страшных тайн, продолжим…
— Год назад! — соврала я.
На самом деле — четыре.
Прямо перед переездом в Питер.
Я зашла попрощаться к своему бывшему, и слово за слово: давай обнимемся на прощание, давай поцелуемся на прощание, давай разденемся, чтобы прощаться было удобнее.
...если я возьмусь считать, сколько у меня было секса, получится не такая уж привлекательная цифра. Будь это штрафные баллы за вождение, уже бы сгорели.