Цитаты
286600
По той же логике, отношения — это секта из двух людей.Ну хорошо, двух или больше.Свой язык, свои ритуалы, преданность идеалам вроде «любовь», «верность» или «вместе дико заинтересоваться исторической реконструкцией».
Рядовой сотрудник рекламной фирмы сообщает в рабочем чате, что загрузил себя в слак и не может выбраться. Начальство решает, что он просто хочет поработать из дома, коллеги думают, что бывают шутки и поудачнее. Но это не шутка! Абсурдистская и смешная книга американского писателя Кельвина Касалки «Расстройство лички» построена как бесконечный рабочий чат, где через офисную переписку с эмодзи и подколами, обсуждением клиентских кейсов и флиртом в лс проступает удивительная история человека,...
ты мое единственное напоминание о том, что человечество это не страшная какофония шума и нудной работы ночто-то, к чему хотелось бы вернуться
Рядовой сотрудник рекламной фирмы сообщает в рабочем чате, что загрузил себя в слак и не может выбраться. Начальство решает, что он просто хочет поработать из дома, коллеги думают, что бывают шутки и поудачнее. Но это не шутка! Абсурдистская и смешная книга американского писателя Кельвина Касалки «Расстройство лички» построена как бесконечный рабочий чат, где через офисную переписку с эмодзи и подколами, обсуждением клиентских кейсов и флиртом в лс проступает удивительная история человека,...
Всеми силами старайся менять то, что тебе не нравится. Если изменить невозможно, измени образ мысли.
Майя Анджелу – одна из главных американских писательниц и поэтесс XX века. Ее книга «Письмо к моей дочери» (Letter to My Daughter) выходит за рамки жанров и представляет собой обращение к миллионам женщин, которых она считает своими дочерьми. Полная мудрых завораживающих очерков, эта книга рассказывает о пути, который привел Анджелу на пьедестал американской литературы: об усвоенных жизненных уроках и силе духа; о воспитании бабушкой на юге США; о пережитом насилии; о религии; об опыте секса без...
Наибольшую безопасность мы ощущаем тогда, когда уходим в себя и отыскиваем там дом – одно из тех мест, где всё родное и своё, а возможно, даже и единственное такое место»э
Майя Анджелу – одна из главных американских писательниц и поэтесс XX века. Ее книга «Письмо к моей дочери» (Letter to My Daughter) выходит за рамки жанров и представляет собой обращение к миллионам женщин, которых она считает своими дочерьми. Полная мудрых завораживающих очерков, эта книга рассказывает о пути, который привел Анджелу на пьедестал американской литературы: об усвоенных жизненных уроках и силе духа; о воспитании бабушкой на юге США; о пережитом насилии; о религии; об опыте секса без...
Полная простота есть верх изощренности.
Майя Анджелу – одна из главных американских писательниц и поэтесс XX века. Ее книга «Письмо к моей дочери» (Letter to My Daughter) выходит за рамки жанров и представляет собой обращение к миллионам женщин, которых она считает своими дочерьми. Полная мудрых завораживающих очерков, эта книга рассказывает о пути, который привел Анджелу на пьедестал американской литературы: об усвоенных жизненных уроках и силе духа; о воспитании бабушкой на юге США; о пережитом насилии; о религии; об опыте секса без...
Как и все матери, она чувствовала себя виноватой за все страшное, что случалось с ее детьми.
Майя Анджелу – одна из главных американских писательниц и поэтесс XX века. Ее книга «Письмо к моей дочери» (Letter to My Daughter) выходит за рамки жанров и представляет собой обращение к миллионам женщин, которых она считает своими дочерьми. Полная мудрых завораживающих очерков, эта книга рассказывает о пути, который привел Анджелу на пьедестал американской литературы: об усвоенных жизненных уроках и силе духа; о воспитании бабушкой на юге США; о пережитом насилии; о религии; об опыте секса без...
Никогда не ной. Нытьё - это способ подать мерзавцу знак, что поблизости появилась жертва.
Майя Анджелу – одна из главных американских писательниц и поэтесс XX века. Ее книга «Письмо к моей дочери» (Letter to My Daughter) выходит за рамки жанров и представляет собой обращение к миллионам женщин, которых она считает своими дочерьми. Полная мудрых завораживающих очерков, эта книга рассказывает о пути, который привел Анджелу на пьедестал американской литературы: об усвоенных жизненных уроках и силе духа; о воспитании бабушкой на юге США; о пережитом насилии; о религии; об опыте секса без...
Мы можем прикидываться искушенными и светскими, но я твердо верю: наибольшую безопасность мы ощущаем тогда, когда уходим внутрь себя и отыскиваем там дом - одно из тех мест, где все родное и свое, а возможно, даже и единственное такое место.
Майя Анджелу – одна из главных американских писательниц и поэтесс XX века. Ее книга «Письмо к моей дочери» (Letter to My Daughter) выходит за рамки жанров и представляет собой обращение к миллионам женщин, которых она считает своими дочерьми. Полная мудрых завораживающих очерков, эта книга рассказывает о пути, который привел Анджелу на пьедестал американской литературы: об усвоенных жизненных уроках и силе духа; о воспитании бабушкой на юге США; о пережитом насилии; о религии; об опыте секса без...
Я не люблю совершать насильственные действия, но при этом помню, что каждый должен обладать достаточным самоуважением, чтобы проявить готовность и умение в момент и в случае нужды себя защитить.
Майя Анджелу – одна из главных американских писательниц и поэтесс XX века. Ее книга «Письмо к моей дочери» (Letter to My Daughter) выходит за рамки жанров и представляет собой обращение к миллионам женщин, которых она считает своими дочерьми. Полная мудрых завораживающих очерков, эта книга рассказывает о пути, который привел Анджелу на пьедестал американской литературы: об усвоенных жизненных уроках и силе духа; о воспитании бабушкой на юге США; о пережитом насилии; о религии; об опыте секса без...
По моим представлениям, из дома невозможно уйти. По моим представлениям, домашние тени, сны, страхи и драконы остаются под кожей, в дальних уголках глаз и, возможно, в складках на ушной раковине.
Майя Анджелу – одна из главных американских писательниц и поэтесс XX века. Ее книга «Письмо к моей дочери» (Letter to My Daughter) выходит за рамки жанров и представляет собой обращение к миллионам женщин, которых она считает своими дочерьми. Полная мудрых завораживающих очерков, эта книга рассказывает о пути, который привел Анджелу на пьедестал американской литературы: об усвоенных жизненных уроках и силе духа; о воспитании бабушкой на юге США; о пережитом насилии; о религии; об опыте секса без...
Помню, как отреагировал один мой знакомый, когда приятель-мачо сказал ему, что мини-юбки просто подталкивают его к изнасилованию.Знакомый спросил: а если на женщине будет микромини, а трусов не будет совсем — сможет ли насильник сдержаться? А потом добавил: «А если, допустим, рядом будут стоять ее здоровяки-братья с бейсбольными битами?»
Майя Анджелу – одна из главных американских писательниц и поэтесс XX века. Ее книга «Письмо к моей дочери» (Letter to My Daughter) выходит за рамки жанров и представляет собой обращение к миллионам женщин, которых она считает своими дочерьми. Полная мудрых завораживающих очерков, эта книга рассказывает о пути, который привел Анджелу на пьедестал американской литературы: об усвоенных жизненных уроках и силе духа; о воспитании бабушкой на юге США; о пережитом насилии; о религии; об опыте секса без...
наибольшую безопасность мы ощущаем тогда, когда уходим внутрь себя и отыскиваем там дом — одно из тех мест, где все родное и свое, а возможно, даже и единственное такое место.
Майя Анджелу – одна из главных американских писательниц и поэтесс XX века. Ее книга «Письмо к моей дочери» (Letter to My Daughter) выходит за рамки жанров и представляет собой обращение к миллионам женщин, которых она считает своими дочерьми. Полная мудрых завораживающих очерков, эта книга рассказывает о пути, который привел Анджелу на пьедестал американской литературы: об усвоенных жизненных уроках и силе духа; о воспитании бабушкой на юге США; о пережитом насилии; о религии; об опыте секса без...
Если книги нужны читателю, я не готов называть их мусором. Мне, наоборот, кажется правильным, что мы ушли от советской позиции «Лопайте что дают» не только в вопросе колбасы. Каждый имеет право найти свою книгу… пусть по каким-то критериям и плохую. И воспитать себя как сможет.
Неожиданная гибель писательницы Варвары Перовой оставляет глубокую рану в душе любивших ее людей – редактора Павла, коллеги по перу Джуда и читателя, следователя Дмитрия. Каждый из них по-своему справляется с потерей: один пытается собрать воедино дорогие воспоминания, второй бросает вызов окутывающим Варины книги загадкам, а третий ищет ее убийцу. Миры этих людей почти не пересекаются, однако случившееся заставляет каждого переосмыслить собственную жизнь.
Просто, знаете ли, я за ментальное здоровье. И какое-никакое счастье. Пусть все будут как-никак здоровы и как-никак счастливы.
Неожиданная гибель писательницы Варвары Перовой оставляет глубокую рану в душе любивших ее людей – редактора Павла, коллеги по перу Джуда и читателя, следователя Дмитрия. Каждый из них по-своему справляется с потерей: один пытается собрать воедино дорогие воспоминания, второй бросает вызов окутывающим Варины книги загадкам, а третий ищет ее убийцу. Миры этих людей почти не пересекаются, однако случившееся заставляет каждого переосмыслить собственную жизнь.
Иногда быть психически нездоровым безопаснее, чем в здравом уме.
Неожиданная гибель писательницы Варвары Перовой оставляет глубокую рану в душе любивших ее людей – редактора Павла, коллеги по перу Джуда и читателя, следователя Дмитрия. Каждый из них по-своему справляется с потерей: один пытается собрать воедино дорогие воспоминания, второй бросает вызов окутывающим Варины книги загадкам, а третий ищет ее убийцу. Миры этих людей почти не пересекаются, однако случившееся заставляет каждого переосмыслить собственную жизнь.
— За необычность вроде сейчас не убивают. Это раньше могли на костре сжечь. — Нет. Ничего не поменялось. Просто костры стали незаметнее.
Неожиданная гибель писательницы Варвары Перовой оставляет глубокую рану в душе любивших ее людей – редактора Павла, коллеги по перу Джуда и читателя, следователя Дмитрия. Каждый из них по-своему справляется с потерей: один пытается собрать воедино дорогие воспоминания, второй бросает вызов окутывающим Варины книги загадкам, а третий ищет ее убийцу. Миры этих людей почти не пересекаются, однако случившееся заставляет каждого переосмыслить собственную жизнь.
Одноразовость постепенно пожирает наш мир. Одноразовая посуда, одноразовая оппозиция (что чревато при СЛИШКОМ многоразовых президентах), одноразовые фильмы, песни и отношения. Разве раньше ее было столько? Разве дома строили не на века, партнеров выбирали не на годы, горшки лепили не на пару поколений?
Неожиданная гибель писательницы Варвары Перовой оставляет глубокую рану в душе любивших ее людей – редактора Павла, коллеги по перу Джуда и читателя, следователя Дмитрия. Каждый из них по-своему справляется с потерей: один пытается собрать воедино дорогие воспоминания, второй бросает вызов окутывающим Варины книги загадкам, а третий ищет ее убийцу. Миры этих людей почти не пересекаются, однако случившееся заставляет каждого переосмыслить собственную жизнь.
Маякам не кричат. На маяки идут. И не разбиться о камни — уже достаточная благодарность их теплому ободряющему свету.
Неожиданная гибель писательницы Варвары Перовой оставляет глубокую рану в душе любивших ее людей – редактора Павла, коллеги по перу Джуда и читателя, следователя Дмитрия. Каждый из них по-своему справляется с потерей: один пытается собрать воедино дорогие воспоминания, второй бросает вызов окутывающим Варины книги загадкам, а третий ищет ее убийцу. Миры этих людей почти не пересекаются, однако случившееся заставляет каждого переосмыслить собственную жизнь.
А когда долго хреново, ты либо ломаешься, либо начинаешь сиять, чтобы хоть кто-то куда-то выбрался.
Неожиданная гибель писательницы Варвары Перовой оставляет глубокую рану в душе любивших ее людей – редактора Павла, коллеги по перу Джуда и читателя, следователя Дмитрия. Каждый из них по-своему справляется с потерей: один пытается собрать воедино дорогие воспоминания, второй бросает вызов окутывающим Варины книги загадкам, а третий ищет ее убийцу. Миры этих людей почти не пересекаются, однако случившееся заставляет каждого переосмыслить собственную жизнь.
Дружба — это вообще целое искусство. И оно, кстати, внегендерное.
Неожиданная гибель писательницы Варвары Перовой оставляет глубокую рану в душе любивших ее людей – редактора Павла, коллеги по перу Джуда и читателя, следователя Дмитрия. Каждый из них по-своему справляется с потерей: один пытается собрать воедино дорогие воспоминания, второй бросает вызов окутывающим Варины книги загадкам, а третий ищет ее убийцу. Миры этих людей почти не пересекаются, однако случившееся заставляет каждого переосмыслить собственную жизнь.
Мифическое слово — «талант». Оно сейчас не в моде, даже стало неудобным, так скажем дискриминирующим. Попытка кого-то отвадить, основой зловредной, жестокой установки: «Творчество для особенных».
Неожиданная гибель писательницы Варвары Перовой оставляет глубокую рану в душе любивших ее людей – редактора Павла, коллеги по перу Джуда и читателя, следователя Дмитрия. Каждый из них по-своему справляется с потерей: один пытается собрать воедино дорогие воспоминания, второй бросает вызов окутывающим Варины книги загадкам, а третий ищет ее убийцу. Миры этих людей почти не пересекаются, однако случившееся заставляет каждого переосмыслить собственную жизнь.
Но некоторые транквилизаторы нужны всем. Те, которые люди.
Неожиданная гибель писательницы Варвары Перовой оставляет глубокую рану в душе любивших ее людей – редактора Павла, коллеги по перу Джуда и читателя, следователя Дмитрия. Каждый из них по-своему справляется с потерей: один пытается собрать воедино дорогие воспоминания, второй бросает вызов окутывающим Варины книги загадкам, а третий ищет ее убийцу. Миры этих людей почти не пересекаются, однако случившееся заставляет каждого переосмыслить собственную жизнь.
Сочувствовать лесам, вместо того чтобы сажать их, - кстати, одно из любимых развлечений недовольных людей.
Неожиданная гибель писательницы Варвары Перовой оставляет глубокую рану в душе любивших ее людей – редактора Павла, коллеги по перу Джуда и читателя, следователя Дмитрия. Каждый из них по-своему справляется с потерей: один пытается собрать воедино дорогие воспоминания, второй бросает вызов окутывающим Варины книги загадкам, а третий ищет ее убийцу. Миры этих людей почти не пересекаются, однако случившееся заставляет каждого переосмыслить собственную жизнь.
Люди осторожны и любопытны одновременно: охотнее тянутся именно к тому, что уже потыкали пальцами до них.
Неожиданная гибель писательницы Варвары Перовой оставляет глубокую рану в душе любивших ее людей – редактора Павла, коллеги по перу Джуда и читателя, следователя Дмитрия. Каждый из них по-своему справляется с потерей: один пытается собрать воедино дорогие воспоминания, второй бросает вызов окутывающим Варины книги загадкам, а третий ищет ее убийцу. Миры этих людей почти не пересекаются, однако случившееся заставляет каждого переосмыслить собственную жизнь.
Уверенный человек едва ли выкатит критику без запроса. Если попросят, выскажется корректно.
Неожиданная гибель писательницы Варвары Перовой оставляет глубокую рану в душе любивших ее людей – редактора Павла, коллеги по перу Джуда и читателя, следователя Дмитрия. Каждый из них по-своему справляется с потерей: один пытается собрать воедино дорогие воспоминания, второй бросает вызов окутывающим Варины книги загадкам, а третий ищет ее убийцу. Миры этих людей почти не пересекаются, однако случившееся заставляет каждого переосмыслить собственную жизнь.