"...разве можно желанием сохранить привычный жизненный уклад, оправдать скотское отношение к беспомощному человеку? И неважно, кто находился перед тобой: женщина, старик или ребенок, если он нуждается в помощи и балансирует на грани жизни и смерти. Место банальному состраданию должно всегда оставаться в сердце. Герцогам ничего не мешало позаботиться об обычной крытой телеге. Или, на худой конец, дать что-то из своей одежды, а не наблюдать, как корчится от холода слабая девушка. Никто из троих об этом не подумал. С такими людьми лучше не иметь ничего общего. Тем более детей."
Сделать конкуренцию шоколаду не мог никто. До сих пор. Я сотню раз предлагала ему расстаться со мной, напоминая о скором лете и фигуре, но снова и снова он возвращался в мою жизнь. Заменитель вкуса счастья.
Покосившись на книгу «Оптимизм для чайников», я презрительно скривилась. Эта книга вгоняла меня в депрессию. По ней выходило, что надо просто радоваться жизни – и всё будет хорошо. Окей, автор, если б я самостоятельно могла радоваться – зачем мне твоя книга?..
"...правильный путь — это тот, которого ты не стыдишься."
Ведь все мечты так - вначале рождаются в воображении, а затем по большей части терпят крушение за то, что посмели произрастать без корней, как иные цветы и деревья...
Мне не понятно, о чем они поют, мне важно, что я пою вместе с ними.
Когда открытие делаешь для себя, все в тебе согласно и наступает просветление души.
Вера — это тебе не кайф, вера — продукт страданий многих поколений, над верой трудиться надо тысячелетиями и ежедневно.
Сколько земли, сколько простора и света, а человеку все равно чего-то недостает, и прежде всего — свободы…
Смерть всегда с тобой, пока ты дышишь, а после смерти смерти нет.
… смысл существования человека в самосовершенствовании духа своего, — выше этого нет цели в мире. В этом красота разумного бытия — изо дня в день все выше восходить по нескончаемым ступеням к сияющему совершенству духа. Тяжелее всего человеку быть человеком изо дня в день.
Среди всевозможных встреч и разлук хоть раз в жизни случается то, что не назовешь иначе как встречей, ниспосланной Богом. Но как велик риск, что подобная встреча ни к чему не приведет, человек постигнет лишь потом - и тогда ему на мгновение становится страшно при мысли, а что если бы та встреча оказалась напрасной ...Ведь исход встречи зависит уже не от Бога, а от самих людей.
богоискательство, в представлении церковников, самое страшное преступление против церкви
И тогда он понимал внутреннее состояние тех, кто живет с тайным грузом на душе,понимал, что как ни велика земля, как ни радостны новые впечатления,но все это ничего не стоит, ничего не дает ни уму ни сердцу, если есть в сознании хоть крохотная болевая точка, она определяет исподволь и самочувствие человека , и его отношения с окружающими.
Когда враг погибает в бою, он перестает быть врагом.
И среди тысячной толпы – ты одинок, и находясь с собой наедине – ты одинок.
И без людей человек не может жить и с людьми тяжко.
По сравнению со скоростью мышления скорость света - ничто; мысль, что, уходя в прошлое, может двигаться в обратном направлении во времени и в пространстве, быстрее всего...
— Ты будешь отлучен от церкви – дома Божьего! — Моя церковь всегда будет со мной. Моя церковь – это я сам.
Как трудно рождалось в человеке человеческое...
А ведь еще перед каждым человеком стоит неизбывная задача - быть человеком, сегодня, завтра, всегда.
Словно люди не понимают, сколько несчастий и убожества в их жизни поистекает и проистекало во все времена от лени.
Среди всевозможных встреч и разлук хоть раз в жизни случается то, что не назовешь иначе как встречей, ниспосланной Богом. Но как велик риск, что подобная встреча ни к чему не приведет, человек постигает лишь потом - и тогда ему на мгновение становится страшно при мысли, а что если бы та встреча оказалась напрасной... Ведь исход встречи зависит уже не от Бога, а от самих людей.
Родину невозможно унести, можно унести только тоску,если бы родину можно было перетаскивать с собой, как мешок, то цена ей была бы грош.
- Если я останусь в живых, я найду вас, - строго повторил он, - А если нет… Ты расскажешь ему о нас. О всех нас, кто остался тут под камнями. - Он будет молиться на эти камни. - Молиться не надо. Надо просто помнить.