Цитаты
286643
admin
добавил цитату
из книги
«Смелость быть обычной. Наслаждайся простой жизнью, пока другие фотошопят свою»
3 года назад
Мораль: мамы всегда правильно оценивают ваших друзей. Никогда не сомневайтесь в этом.
Когда следишь за другими людьми в Instagram и Facebook, легко поверить, что их жизнь интереснее и счастливее, чем у тебя. Сегодня успех измеряется количеством лайков и комментариев, социальные сети приучают думать, что посредственность — это плохо. От такого парада успеха и безупречной красоты легко приуныть и почувствовать себя неудачником. Но мир не черно-белый, и в самой простой жизни можно найти множество поводов для радости и гордости за себя. Эта книга, полная веселых историй и советов —...
admin
добавил цитату
из книги
«Смелость быть обычной. Наслаждайся простой жизнью, пока другие фотошопят свою»
3 года назад
-мы живем в черно-белом мире: ели сенсационный успех, или абсолютный провал. - если жить-это экзамен и на нем ставят оценки, то среднее- это близкое к самой высокой оценке.Почему? Потому что так живёт большинство.
Когда следишь за другими людьми в Instagram и Facebook, легко поверить, что их жизнь интереснее и счастливее, чем у тебя. Сегодня успех измеряется количеством лайков и комментариев, социальные сети приучают думать, что посредственность — это плохо. От такого парада успеха и безупречной красоты легко приуныть и почувствовать себя неудачником. Но мир не черно-белый, и в самой простой жизни можно найти множество поводов для радости и гордости за себя. Эта книга, полная веселых историй и советов —...
admin
добавил цитату
из книги
«Смелость быть обычной. Наслаждайся простой жизнью, пока другие фотошопят свою»
3 года назад
– Ты найдёшь себе и получше, — решила утешить меня третья подруга. Именно этих слов я старалась избежать, не рассказывая им всего. Людям кажется, что так они выражают поддержку, но это заблуждение. Во - первых, подобные фразы звучат унизительно. Во - вторых, оказывается, кто-то наблюдал за вашими отношениями и считал, что ты довольствуешься малым и не реализуешь свой потенциал, что ты сделала плохой выбор. В - третьих, откуда им знать, что ты найдёшь кого-то лучше? Да, может быть, другой парень будет симпатичнее или богаче или лучше поладит с твоими подругами. Но станет ли он любить тебя больше? Как можно быть в этом уверенными? Откуда все знают, что у тебя уже этого не было? Любовь - не то, что можно оценить снаружи. Всё дело в том, что ты чувствуешь внутри.
Когда следишь за другими людьми в Instagram и Facebook, легко поверить, что их жизнь интереснее и счастливее, чем у тебя. Сегодня успех измеряется количеством лайков и комментариев, социальные сети приучают думать, что посредственность — это плохо. От такого парада успеха и безупречной красоты легко приуныть и почувствовать себя неудачником. Но мир не черно-белый, и в самой простой жизни можно найти множество поводов для радости и гордости за себя. Эта книга, полная веселых историй и советов —...
admin
добавил цитату
из книги
«Смелость быть обычной. Наслаждайся простой жизнью, пока другие фотошопят свою»
3 года назад
Если что-то не получается, это тоже нормально. Значит, нужно стараться стать лучше, и результаты обязательно будут.
Когда следишь за другими людьми в Instagram и Facebook, легко поверить, что их жизнь интереснее и счастливее, чем у тебя. Сегодня успех измеряется количеством лайков и комментариев, социальные сети приучают думать, что посредственность — это плохо. От такого парада успеха и безупречной красоты легко приуныть и почувствовать себя неудачником. Но мир не черно-белый, и в самой простой жизни можно найти множество поводов для радости и гордости за себя. Эта книга, полная веселых историй и советов —...
admin
добавил цитату
из книги
«Смелость быть обычной. Наслаждайся простой жизнью, пока другие фотошопят свою»
3 года назад
Можно сказать «нет» и не утратить любви окружающих.
Когда следишь за другими людьми в Instagram и Facebook, легко поверить, что их жизнь интереснее и счастливее, чем у тебя. Сегодня успех измеряется количеством лайков и комментариев, социальные сети приучают думать, что посредственность — это плохо. От такого парада успеха и безупречной красоты легко приуныть и почувствовать себя неудачником. Но мир не черно-белый, и в самой простой жизни можно найти множество поводов для радости и гордости за себя. Эта книга, полная веселых историй и советов —...
admin
добавил цитату
из книги
«Смелость быть обычной. Наслаждайся простой жизнью, пока другие фотошопят свою»
3 года назад
На самом деле всем, кроме нас самих, наплевать на наши тела, наряды и количество денег.
Когда следишь за другими людьми в Instagram и Facebook, легко поверить, что их жизнь интереснее и счастливее, чем у тебя. Сегодня успех измеряется количеством лайков и комментариев, социальные сети приучают думать, что посредственность — это плохо. От такого парада успеха и безупречной красоты легко приуныть и почувствовать себя неудачником. Но мир не черно-белый, и в самой простой жизни можно найти множество поводов для радости и гордости за себя. Эта книга, полная веселых историй и советов —...
admin
добавил цитату
из книги
«Смелость быть обычной. Наслаждайся простой жизнью, пока другие фотошопят свою»
3 года назад
Поэтому я точно знала, что мне нужно делать : выбраться отсюда и доказать тем, кто считал меня особенной, что я такая и есть, а тех, кто так не думал, убедить, что они ошибались.
Когда следишь за другими людьми в Instagram и Facebook, легко поверить, что их жизнь интереснее и счастливее, чем у тебя. Сегодня успех измеряется количеством лайков и комментариев, социальные сети приучают думать, что посредственность — это плохо. От такого парада успеха и безупречной красоты легко приуныть и почувствовать себя неудачником. Но мир не черно-белый, и в самой простой жизни можно найти множество поводов для радости и гордости за себя. Эта книга, полная веселых историй и советов —...
..слабый свет начал с неохотой просачиваться сквозь крышу ветвей, освещая лишь мрачные ельники, где смешались деревья живые и мертвые и в ветвях часто попадались мертвые птицы, словно специально пойманные в сети. Вздрагивая, она узнавала себя в этих мертвых птицах. Это она попала в капкан, свитый из черных ветвей. Со всех сторон ее окружали армии деревьев, марширующих сразу во всех направлениях. В стекло снова полетел снег, размахивая белыми флажками. Она сдалась уже давным-давно.
«Лед» (1967) — главный роман британской писательницы Анны Каван, которую при жизни сравнивали с Вирджинией Вульф и называли сестрой Кафки. Критики считают Каван основоположницей жанра slipstream («завихрение») — литературы фантазийного воображения, где причинно-следственные связи держатся на волоске, а обостренные до предела чувства несравнимо важнее логики. В ее романах вполне реалистичное изображение вдруг подергивается рябью, и из глубины подсознания всплывают на поверхность неожиданные...
Я подумал о девушке, которую оставил в комнате; она же еще ребенок, несозревшая девочка из стекла.
«Лед» (1967) — главный роман британской писательницы Анны Каван, которую при жизни сравнивали с Вирджинией Вульф и называли сестрой Кафки. Критики считают Каван основоположницей жанра slipstream («завихрение») — литературы фантазийного воображения, где причинно-следственные связи держатся на волоске, а обостренные до предела чувства несравнимо важнее логики. В ее романах вполне реалистичное изображение вдруг подергивается рябью, и из глубины подсознания всплывают на поверхность неожиданные...
На мгновение луч выхватил из темноты обнаженное девичье тело, по-детски худое, цвета слоновой кости на фоне мертвенно-белого снега, с волосами, блестевшими, как стеклянные нити. В мою сторону она даже не взглянула. Она, не отрываясь, смотрела на медленно надвигающиеся на нее, окружающие ее стены сверкающего, гладкого, плотного льда. Ледяные пики высоко над ее головой отсвечивали ослепительными вспышками; внизу лед уже подобрался к ней, обездвижил, как бетоном залив ступни и щиколотки. Я наблюдал, как лед поднимается все выше, покрывая колени и бедра, видел ее открытый рот — черную дыру на белом лице, слышал тоненький душераздирающий крик. Мне не было жаль ее. Напротив, глядя, как она страдает, я испытывал неописуемое наслаждение. Я упрекал себя в таком бессердечии, но ничего не мог с собой поделать.
«Лед» (1967) — главный роман британской писательницы Анны Каван, которую при жизни сравнивали с Вирджинией Вульф и называли сестрой Кафки. Критики считают Каван основоположницей жанра slipstream («завихрение») — литературы фантазийного воображения, где причинно-следственные связи держатся на волоске, а обостренные до предела чувства несравнимо важнее логики. В ее романах вполне реалистичное изображение вдруг подергивается рябью, и из глубины подсознания всплывают на поверхность неожиданные...
Я подумал, что настоятельная потребность отыскать её, словно она была утраченной частью меня самого, больше похожа не на любовь, а скорее на некое умопомрачение, слабость, которую необходимо изжить, вместо того, чтобы позволять ей властвовать над собой.
«Лед» (1967) — главный роман британской писательницы Анны Каван, которую при жизни сравнивали с Вирджинией Вульф и называли сестрой Кафки. Критики считают Каван основоположницей жанра slipstream («завихрение») — литературы фантазийного воображения, где причинно-следственные связи держатся на волоске, а обостренные до предела чувства несравнимо важнее логики. В ее романах вполне реалистичное изображение вдруг подергивается рябью, и из глубины подсознания всплывают на поверхность неожиданные...
То был обычный набор трогательных пустяков: фарфоровая птичка, порванная нитка искусственного жемчуга, любительские фотографии в старой коробке из-под шоколада. Один из снимков - отражение её лица и сияющих волос на идеально ровной поверхности озера - я спрятал в бумажник.
«Лед» (1967) — главный роман британской писательницы Анны Каван, которую при жизни сравнивали с Вирджинией Вульф и называли сестрой Кафки. Критики считают Каван основоположницей жанра slipstream («завихрение») — литературы фантазийного воображения, где причинно-следственные связи держатся на волоске, а обостренные до предела чувства несравнимо важнее логики. В ее романах вполне реалистичное изображение вдруг подергивается рябью, и из глубины подсознания всплывают на поверхность неожиданные...
...смешались деревья живые и мёртвые и в ветвях часто попадались мёртвые птицы...
«Лед» (1967) — главный роман британской писательницы Анны Каван, которую при жизни сравнивали с Вирджинией Вульф и называли сестрой Кафки. Критики считают Каван основоположницей жанра slipstream («завихрение») — литературы фантазийного воображения, где причинно-следственные связи держатся на волоске, а обостренные до предела чувства несравнимо важнее логики. В ее романах вполне реалистичное изображение вдруг подергивается рябью, и из глубины подсознания всплывают на поверхность неожиданные...
Реальность всегда была для меня чем-то вроде неизвестной величины.
«Лед» (1967) — главный роман британской писательницы Анны Каван, которую при жизни сравнивали с Вирджинией Вульф и называли сестрой Кафки. Критики считают Каван основоположницей жанра slipstream («завихрение») — литературы фантазийного воображения, где причинно-следственные связи держатся на волоске, а обостренные до предела чувства несравнимо важнее логики. В ее романах вполне реалистичное изображение вдруг подергивается рябью, и из глубины подсознания всплывают на поверхность неожиданные...
Я подумал, что настоятельная потребность отыскать её, словно она была утраченной частью меня самого, больше похожа не на любовь, а скорее на некое умопомрачение, слабость, которую необходимо изжить, вместо того, чтобы позволять ей властвовать над собой.
«Лед» (1967) — главный роман британской писательницы Анны Каван, которую при жизни сравнивали с Вирджинией Вульф и называли сестрой Кафки. Критики считают Каван основоположницей жанра slipstream («завихрение») — литературы фантазийного воображения, где причинно-следственные связи держатся на волоске, а обостренные до предела чувства несравнимо важнее логики. В ее романах вполне реалистичное изображение вдруг подергивается рябью, и из глубины подсознания всплывают на поверхность неожиданные...
Спасти её могла только любовь. Но она никогда не искала любви.
«Лед» (1967) — главный роман британской писательницы Анны Каван, которую при жизни сравнивали с Вирджинией Вульф и называли сестрой Кафки. Критики считают Каван основоположницей жанра slipstream («завихрение») — литературы фантазийного воображения, где причинно-следственные связи держатся на волоске, а обостренные до предела чувства несравнимо важнее логики. В ее романах вполне реалистичное изображение вдруг подергивается рябью, и из глубины подсознания всплывают на поверхность неожиданные...
Я потерялся, смеркалось, я был за рулём уже много часов, и бензин был на исходе.
«Лед» (1967) — главный роман британской писательницы Анны Каван, которую при жизни сравнивали с Вирджинией Вульф и называли сестрой Кафки. Критики считают Каван основоположницей жанра slipstream («завихрение») — литературы фантазийного воображения, где причинно-следственные связи держатся на волоске, а обостренные до предела чувства несравнимо важнее логики. В ее романах вполне реалистичное изображение вдруг подергивается рябью, и из глубины подсознания всплывают на поверхность неожиданные...
Врач — это тот, кто может смотреть в глаза и одним своим видом лечить.
В один день весь мир поставили на «паузу», и мы все оказались героями фильма про жизнь после разрушения. Мы были заперты в своих квартирах, домах, в самих себе. И пока мы боролись с новым распорядком, были те, кто боролся за жизни, те, кто во время пандемии продолжал делать свою работу: врачи, медсестры, волонтеры. Они стесняются называть себя героями, но только их глаза, которые было видно из-под масок, дарили надежду. Эта книга – лакмусовая бумажка на непростом для всех этапе жизни. Здесь...
Чтобы быть единым целым, одной командой, надо доверять друг другу, верить в то, что делаешь, и понимать свою работу.
В один день весь мир поставили на «паузу», и мы все оказались героями фильма про жизнь после разрушения. Мы были заперты в своих квартирах, домах, в самих себе. И пока мы боролись с новым распорядком, были те, кто боролся за жизни, те, кто во время пандемии продолжал делать свою работу: врачи, медсестры, волонтеры. Они стесняются называть себя героями, но только их глаза, которые было видно из-под масок, дарили надежду. Эта книга – лакмусовая бумажка на непростом для всех этапе жизни. Здесь...
Самая страшная эпидемия — это страхи, которые есть в людях, и они распространяются. И реально губят.
В один день весь мир поставили на «паузу», и мы все оказались героями фильма про жизнь после разрушения. Мы были заперты в своих квартирах, домах, в самих себе. И пока мы боролись с новым распорядком, были те, кто боролся за жизни, те, кто во время пандемии продолжал делать свою работу: врачи, медсестры, волонтеры. Они стесняются называть себя героями, но только их глаза, которые было видно из-под масок, дарили надежду. Эта книга – лакмусовая бумажка на непростом для всех этапе жизни. Здесь...
Счастье — это не когда у меня всё хорошо, а всегда соучастие в жизни человека, которому ты помогаешь, ради которого жертвуешь и обретаешь себя в его судьбе.
В один день весь мир поставили на «паузу», и мы все оказались героями фильма про жизнь после разрушения. Мы были заперты в своих квартирах, домах, в самих себе. И пока мы боролись с новым распорядком, были те, кто боролся за жизни, те, кто во время пандемии продолжал делать свою работу: врачи, медсестры, волонтеры. Они стесняются называть себя героями, но только их глаза, которые было видно из-под масок, дарили надежду. Эта книга – лакмусовая бумажка на непростом для всех этапе жизни. Здесь...
Об этом надо задуматься всему миру. Почему мы тратим на оружие, которое призвано убивать, больше, чем на медицину, то есть на то, что призвано спасать жизни? О каком будущем мы можем говорить, когда дела обстоят так.
В один день весь мир поставили на «паузу», и мы все оказались героями фильма про жизнь после разрушения. Мы были заперты в своих квартирах, домах, в самих себе. И пока мы боролись с новым распорядком, были те, кто боролся за жизни, те, кто во время пандемии продолжал делать свою работу: врачи, медсестры, волонтеры. Они стесняются называть себя героями, но только их глаза, которые было видно из-под масок, дарили надежду. Эта книга – лакмусовая бумажка на непростом для всех этапе жизни. Здесь...
Если и есть какой-то заветный ключ к счастью, то он в том, чтобы познать самого себя, свое истинное "я", понять, кто ты и что собой представляешь. Ощущение счастья напрямую завязано с широтой и богатством внутреннего мира. Чем внутренний мир скуднее, тем больше он обречён на зависимость от внешних условий.
В один день весь мир поставили на «паузу», и мы все оказались героями фильма про жизнь после разрушения. Мы были заперты в своих квартирах, домах, в самих себе. И пока мы боролись с новым распорядком, были те, кто боролся за жизни, те, кто во время пандемии продолжал делать свою работу: врачи, медсестры, волонтеры. Они стесняются называть себя героями, но только их глаза, которые было видно из-под масок, дарили надежду. Эта книга – лакмусовая бумажка на непростом для всех этапе жизни. Здесь...
Способность мыслить и чувствовать — главное богатство, которое есть у человека.
В один день весь мир поставили на «паузу», и мы все оказались героями фильма про жизнь после разрушения. Мы были заперты в своих квартирах, домах, в самих себе. И пока мы боролись с новым распорядком, были те, кто боролся за жизни, те, кто во время пандемии продолжал делать свою работу: врачи, медсестры, волонтеры. Они стесняются называть себя героями, но только их глаза, которые было видно из-под масок, дарили надежду. Эта книга – лакмусовая бумажка на непростом для всех этапе жизни. Здесь...
Когда человек испытывает сильные чувства: страх, ненависть, любовь, то он и сам становится источником магии. Волнами растекаясь от такого человека, магия пропитывает всё вокруг, накапливается в вещах, делая их отчасти магическими. Но если человек, владевший этими вещами, умер, то магия не исчезает, но становится как бы мёртвой. Эту мёртвую магию можно ощутить, поэтому некоторые люди так неуютно чувствуют себя в окружении старых вещей. Почувствовать мёртвую магию могут многие, но вот способность её использовать, преобразовать в живую — очень редкий дар.
Восемнадцатый век. Российская империя. Эпоха войн и балов, дворцовых переворотов и… магии. В этот котел страстей попадает обычный парень из XXI века, студент-археолог Алексей, случайно обнаруживший в раскопе Клык Фенрира — древний артефакт. Откуда Алексею было знать, что в славном городе Санкт-Петербурге готовится заговор чернокнижников, что не только России, но и всему миру угрожает легендарный Рагнарек? Ведь в институте ничему подобному не учили. Но Алексей сориентировался быстро. Немного...