Порядочность так ограничивает возможности... к счастью, не мои.
Иногда, чтобы добиться своего, нужно просто не вмешиваться.
Неприятностей много не бывает? Наивные! На ваши плечи никогда не падала тяжкая ноша героя.
Просите больше, все равно много не дадут.
Кто захочет у нас поживиться, тот быстро станет голым, босым и вообще неживым.
Самый значимый для меня человек - это я сам. Почему я должен вешать у себя в кабинете чьюто надутую морду, к которой не испытываю никаких положительных эмоций?
Добрее надо быть к людям... добрее. Особенно после того, как сделаешь какую-нибудь гадость.
А вот "светлого" выдержка подвела - он аж подавился, увидев мои невеликие запросы, и так страшно выпучил глаза, что я даже начал надеяться, что смогу забрать их в свою коллекцию органов. На опыты.
Я же некромант. Коварный, зловредный, наглый и просто обожающий делать своим старым друзьям гадости.
К счастью, предательство близких избавляет от иллюзий, слепой веры и наивных заблуждений.
После порога смерти родственные отношения прекращают играть какую-либо роль.
Любое знание – это изматывающий ежедневный труд.
Одно дело – способности. Другое дело – готовая власть. Чтобы развить способности, необходимо очень много времени.
"Желток был ярко-зеленого цвета. <...> Яичница, хотя и была неприглядна на вид, оказалась вкусной, разве что немного отдавала рыбой. Ася заставила себя не задумываться над этим. Может быть, у них здесь рыбы несутся, кто знает.
- Это драконьи яйца, - сказал Лис, наблюдая, как она, положив в рот очередную порцию, застывает с задумчивым видом. Сказал и улыбнулся, словно нашкодивший мальчишка.
- Ну, спасибо, - ответила Ася. - Можно было бы и промолчать! Даже маленькая гадость для меня большая радость! Это про тебя!
- Это про меня, - легко согласился Лис, поднимаясь из-за стола."
- У тебя есть на примете гроб?-грустно поинтересовался я у Дирона...
- Что? - удивленно переспросил он, явно решив, что ослышался. - Какой гроб?
- Обычный, деревянный,-терпеливо разъяснил я. - Желательно, чтобы обивка внутри помягче была. Так лежать будет удобнее.
- Зачем он тебе?
- Чтобы лечь в него и умереть.
- Почему ты умирать собрался?
- Потому что меня убьют этой ночью. - Я устало потер лоб. - Меня и твою сестру. Но в один гроб нас не кладите! Хочу хоть после смерти отдохнуть от вашего семейства.
Испытание властью – самое серьезное, через которое мне когда-либо приходилось проходить. Это безумно сладкое чувство. Когда держишь в своих руках жизнь другого человека. Когда в твоих силах заставить его плакать от счастья или кричать от боли. Когда ловишь на себе его взгляд, наполненный первобытным ужасом. Тогда ты чувствуешь себя богом. И от этого ощущения почти невозможно отказаться по собственной воле.
Ну его нафиг, общаться с этим сверхчеловеком! У него в голове Геббельс живёт с идеей о кастовом превосходстве! Или Борман… Не скажу точно кто, но, кто-то из нациков — точно живёт!
Папа считал, что такую красоту оценит лишь настоящий ценитель и шикарный мужчина. За мои восемьдесят лет мне таких так и не встретилось. То ли вымирающий вид, то ли уже вымер.
Каждый человек талантлив по-своему, это уж точно. Эта дама талантливо кушает.
Важно, что если госпожа Аксель о борделе и знала, то не возражала. Глупые женщины к каждому столбу ревнуют, умные к этому иначе относятся. Чай, и собачка ногу на столбик задирает по нужде, что ж теперь – все столбы выкопать?
Я лезу наверх, проклиная юбки и плащ. Штаны надо было надевать. Шта-ны!
Задним умом мы все крепки… кстати, в этот задний ум еще и крепко поддувает. Не рассчитаны юбки на такие прогулки.
Теперь я знаю, для чего судьям такие столы. Чтобы никто не увидел, как под их прикрытием они снимают тесные туфли, почесывают одной ногой мозоль на пятке другой и облегченно вздыхают.
Хорошо-о-о-о…
За каменной стеной – в темнице.
Защитить, но и лишить кусочка жизни. Лишить права на ошибки и разочарования, победы и радости. Ведь не будет первых, не будет и вторых.
…красивым девушкам и положено быть гордыми, – мурлыкнул парень, явно заводясь. – Хотя бы сначала, чтобы цену себе набить.
– А потом все равно одно и то же. Еще и отбиваться приходится, – пожал плечами Кер.
– Подушкой, – подсказала я. – Или кальсонами. От мужей.
Стражники заржали.
...– Сколько ни прогуляй, свободы много не бывает.
– Зато корона и трон.
– Ага. Ошейник и клетка.
– Именно. Сиди и не гавкай.
– Укушу, – отозвался принц...