Василис за последнюю сотню лет родилось лишь шесть — Прекрасная, Премудрая, Преволшебная, Лебедь, Лягушка и Синеглазка. Получить такое имя и не получить вместе с ним чудесную судьбу — случай настолько редкий, что лишь самые отважные давали дочерям имя чудное. Василис любили, уважали, но всё равно побаивались. Добрым нравом Василисы если и отличались, то уж хитростью и волшбой ни одна обделена не была.
Сколько бы ты добра ни творил, при первой же возможности затопчут тебя, все забыв начисто.
— Злобная у меня родня, — кивнула Остромировна, про срок в девять лет думая. — Увидали девчонку, что с ног валится, переночевать позвали, поужинать предложили, спать уложили. Звери, одно слово!
Мужи государственные — народ тоскливый: там — выпивка с мухоморами, тут — русалки с табаком, здесь — девки ненашинские и дурь заморская. А выглядеть молодцом и красавцем всем охота. И одеваться так, чтоб и скромно, и красиво, и дорого, и не ярко. Чтобы и лик, и весь образ мужу государственному приличествовали. Сивка в том знала толк. Просителю особой заботы нет: влез в правое ухо измятым бражником — из левого выпрыгнул добрым молодцем. И все довольны!
...молва — сила страшная. Вперёд тебя бежит.
— А ты чужие секреты уважаешь, — вспомнила вчерашнее Лешак...
— Уважаю, — прикусила губу рыжая, мрачнея на глазах.
Лешак села на койку, подруга легла рядом, пристроила голову ей на колени. Повторила задумчиво:
— Уважаю, Зоренька. А делать что, если мы все из секретов сотканы этих бесовых? Тут или злиться на них, или уважать!
Война — она дани требует ещё много лет после того, как закончится. Памяти, боли, снов. Тоски и разговоров. Особенно разговоров. Но только с теми, кто тоже там был, другие — не поймут.
- Не верит... как, оказывается, больно, когда тебе не верят. -
Самовосприятие женщины может складываться из самых неожиданных мелочей:
накрасить губы яркой помадой, новый маникюр, удобный вязанный свитер, приятный парфюм, мужчина, открывший перед тобой дверь, бокал шампанского за завтраком, комплимент от подруги, фееричное белье, скрытое под одеждой, а может и его отсутствие…
Не стоит задавать вопросы, на которые не хочешь получить ответа.
Первый утренний парадокс: если вечером лег спать в ботинках, утром будет болеть голова. Массируя готовый взорваться череп, я сел и огляделся. Подо мной находился диван, а вокруг валялись еще не очнувшиеся организмы.
Черт, была же причина, по которой я проснулся. Надо вспомнить. О! Пиво!
Второй утренний парадокс: пиво с утра не только вредно, но и полезно. Петляя по гостиной, а затем по холлу, я добрел до кухни. Холодильник открылся с первого рывка. Щелкнул ключ на жестяной банке. Первый глоток. Блаженство. Я приложил холодную жестянку к виску. Экстаз.
Вернулся обратно. За время моего отсутствия ни одно из тел даже не пошевелилось. Третий утренний парадокс: если вы проснулись на полу, значит, вы там заснули.
Если честно, настоящим ценителем вина я так и не стал. Лучше виски может быть только виски.
Ага, вот он — отличный виски, даже не откупоренный. Лучшее средство от тоски, что придумало человечество. После пленки с пузырьками, конечо.
Бизнес это никакое не партнерство. Это война — скрытая или явная. Дело, для которого, собственно, мужчины и рождаются на свет.
Красное платье Хили едва-едва прикрывало пуковое отверстие.
Слушай, девочка, а может он и не так плох, этот парень? Может, в хороших руках он еще станет белым и пушистым?
— Ага, — согласилась я. — Как ершик от унитаза.
...пуля многое меняет в голове, даже если попадает в задницу.
Доброе слово, подтвержденное кулаком, гораздо убедительнее одного доброго слова.
И не надо так на меня молчать, подумала я, глядя на сидящих напротив мужчин.
Вот так мы и поговорили ни о чем, стоя посреди нигде.
— А с этой папкой точно ничего не случится? — Кажется, Роб обновлял ей операционку. — Понимаешь, в ней вся моя жизнь.
Папка называлась «ФИГНЯ». Это все, что нужно было знать о жизни моей сестры.
— Но, может быть, прощение…
— Бог простит, — перебил меня Мануэль и одним глотком опрокинул в себя все, что еще оставалось в чашке. — А наше дело побыстрее организовать нашим врагам встречу с ним.
Не впускай в голову злые мысли даже в шутку. Это опасно. Они проникают в душу незаметными спорами, а потом прорастают такими зарослями чертополоха, что уже не выкорчевать.
...как говорила моя бабушка: если обидели незаслуженно, надо вернуться и заслужить.
Поцелуи похожи на шампанское. Они бывают сухими, полусладкими и сладкими.