-Ну, строптивая «ни разу не невеста», идем ужинать, пока наши любимые строят империю и императора заодно.
— Магистр Эллохар, там Риан в опасности!
— Кто? Тьер? — безразлично переспросил Эллохар. — Прелесть моя, просто поверь — это они все в опасности, а не Тьер. Садись, помянем.
— Кого?!
— Тех, кто сейчас в опасности, — пояснил все тот же крылатый демон, что был тут и в прошлый раз.
— Все проблемы из-за женщин, попомните мое слово. Абсолютно все! И вот живешь себе, жизни радуешься, а потом бах, и она!
— Ты же тоже подглядывала.
— Я? — у меня слов не было. — Я только раз обернулась!
— Да? — Риан с силой уложил меня обратно, укрыл, снова обнял и сообщил, — я тоже всего один раз повернулся. Просто уже больше не отворачивался.
Маленькая песчинка иной раз склоняет весы судьбы...
..пусть жажда знаний светом истины освещает твой путь...
Мне было тяжело об этом рассказывать, всегда тяжело оттого, что мечты разбиваются
Но я любила его… И это чувство, как пламя, выжигало все во мне – преданность семье, долг перед супругом, разум, честь… все. Я сгорала в этом пламени, совершая ошибку за ошибкой, забыв о гордости и чести…
На что только не готов мужчина ради сияющих глаз любимой
Сжигающий ужас потерять то, что важнее жизни, – это самое страшное, что только можно испытать.
Мы верим лишь в то, с чем где-то в глубине души полностью согласны...
Величайшее счастье во всех мирах – взаимная любовь, и страшнейшее из всех наказаний – любовь безответная
– Зачем ты научил ценить себя, если в итоге ни мое мнение, ни мои желания для тебя ничего не значат?! И я знаю, что ты очень страшный, я всегда это знала, Риан, но я боюсь не тебя, я до крика боюсь того, что ты отберешь у меня крылья, которые дал сам…
Эллохар подошел к окну, закрыл, запер, и все это с коварной ухмылочкой, после чего, обернувшись ко мне, спросил:
— Чай, сок, платок носовой?
— Мне это место совсем не нравится, — честно призналась я.
— Мое мнение тебя вообще не интересует?
— Тоже постоянно задаюсь этим вопросом, в отношении тебя.
— Человек, — заорал Нурх, — осторожно, чистокровный человек! Осторожно!
Медленно краснею, глядя, как удивленно оглядываются гномы, но в то же время понятливо отступают кентавры.
— Все перебежцы, — догадалась я.
— Ага, — не стал скрывать Нурх, — я ж говорю, у нас люди охраняются законом, братья наши меньшие и все такое.
И вдруг пространство над озером засверкало, и в следующее мгновение перед нами возникла возмущенная Дара, которая не менее возмущенно заявила: — Он обнаглел!
Тяжело вздохнув, Риан устало спросил:
— Кто обнаглел?
— Котяра! — сорвалась Дара на крик.
Кажется, Счастливчик доигрался.
- Хуже пьяного Эллохара только Эллохар трезвый.
- А хочешь, я ему копыто в глотку затолкаю? - приоткрыв один глаз, поинтересовался Счастливчик.
- Кому именно? - мрачно спросила я.
- А, ну если ты так ставишь вопрос, тогда копыто кентавра в глотку гоблина. Забавно получится.
Укоризненно посмотрела на кровожадного котяру.
- Понял, сплю, - отозвался Счастливчик.
Шевелиться труп может только в том случае, если стал умертвием! Бросаться к трупу с воплем: "Девушка, с вами все в порядке?" не только бесполезно, но и для жизни не полезно совсем!
— А что, у драконов бывают блохи?
— Бывают-бывают, — заверила я, — вот как достанут адепток Академии Проклятий, так сразу у них блохи и случаются!
Иногда нас просто не слышат, хотя почему иногда — я привыкла к тому, что меня редко кто готов выслушать.
– Началось.
– Хуже пьяного Эллохара только Эллохар трезвый, – подтвердил висящий в воздухе вампир.
– И что, уже можно идти? Правда?
Незабываемая гамма эмоций отразилась на лице директора Школы Искусства Смерти, и с тихим стоном он спросил у крылатого:
– А что я сделал?
– Оо-о! – Хардар, судя по всему был уже тоже трезв. – Помимо того, что согнал всех встречных в таверну и заставил пить с тобой всю ночь? Не знаю, меня ты встретил по дороге, я тебе горгулий помог загнать.
— Магистр, у вас совесть есть? — практически заорала я.
В ответ усталое:
— Нету у меня совести, Риате, нету. Сколько раз тебе говорить, что этой дурью только вы с Тьером во всей Темной Империи и страдаете.
Правду о себе страшнее всего раскрывать близким.