«Мы не тронем тебя, не тронем тебя, прекрасная княжна, — нашептывал ей на ухо лес, — но бойся колдуна, бойся, бойся, не к добру везет он тебя в свою обитель, беды не миновать, ох, не миновать беды! Поразит он тебя, красна девица, в самое сердце! Бойся, бойся...»
На огромном столе лежали разные путевые карты — были и совсем крошечные, и те, что нетерпеливо свешивались со стола в ожидании, пока хозяин обратит на них свое внимание. Совсем старые, бережно вычерченные, карты имели запах пыли, книжной рухляди — чернила, казалось, въелись в них намертво и не желали отпускать.
— Что же ты, господин дорогой, лес-то не уважаешь, — ответила она и посмотрела на Марила, хитро прищурившись. — Ведь он тебя потому и держит в лапах своих, потому и не отпускает твоих людей, что не веришь ты в его живость. Полон он существ разных, разной нечисти, — чуют они, с каким пренебрежением и неверием ты к ним относишься, да ждут, когда ты взмолишься о пощаде.
Такова была женская доля — ублажать и подчиняться, но сейчас ей казалось, что она была не единственной здесь, кто подчинился; это произошло с ними обоими.
— Зачем ты предупредил меня, Хильдим? Разве не так любопытство вызывают, соблазнами разными толкают жертву на грех?
— Да, Милу, тяжела господская судьбина; не ведаешь никогда, что против тебя люди твои добрые замышляют.
— Тебе не о чем беспокоиться, господарь, — промолвил Милу. — Следовало бы тебе только больше доверять своим людям, а то так и с ума сойти можно, коли в каждом верном воине изменника подозревать.
— Здесь ты неправ, — возразил ему Марил, — иные так прикидываться умеют, такую личину на себя напустят — вовек не догадаешься, что у них на уме.
Колдовство пока не было полностью подвластно Морене, но ей нравились такие случайные его проявления; в груди разливалось теплое чувство. Свобода... Дар, которым ее мать предпочла пожертвовать ради обычной жизни, из-за которого ее погубили, освободил Морену. Разве не в этом состоит вся прелесть бытия, когда чародейство клубится в твоей душе, когда оно замирает на кончиках пальцев, а с губ в любой момент готовы сорваться колдовские слова? И сила, льющаяся изнутри мощным потоком, которую даже ты сам не можешь приручить до конца, которая будто составляет всего тебя, тебя самого, сливаясь с тобой в единое целое, проникая в самое сердце, — разве это не то, ради чего стоит жить?
у всякого могущества есть свой предел
Жесткому человеку нужен мягкий, гневу – покорность.
— Госпожа, — сказала я однажды, когда мы остались наедине. — Простите мне дерзость. Полноте сердиться! Я же не властна над чужими чувствами, словами и поступками. Мужчины — таинственные существа, их сложно понять. Она отложила пяльцы. — То же самое мужчины говорят о женщинах! — рассмеялась Драгоценная Шпилька.
– «Тигра выдает хвост», – процитировала я. – Человека запах. А что... что выдает дракона? Мне правда было интересно. Когда бояться уже нечего, нас, лисиц, тянет на рискованные дела.
Любовь до добра не доводит. Никогда не угадаешь, благословение это или проклятие. Все зависит от человека.
Не вино опьяняет, а питье без меры. Не меч убивает, а человек, занесший его для удара. Все в наших руках.
Правда всегда проще. Лучше идти к цели прямой дорогой. Ложь — извилистый путь, уводящий в никуда.
Человек легко привыкает и смиряется с судьбой, если не знает иного пути...
Каждому свое. Дракону – развлечение,мне – созерцание, а куртизанке – краткий миг искусства. Большего ей не дано.
- Ты просто становишься воином, Гайдэ, — успокаивающе шепнул мне Гор. — А для истинного воина важно лишь одно: враг, который больше уже не встанет. Сегодня ты ощутила это. Увидела. И выбрала. И именно сегодня ты одержала свою самую важную победу.
- Ошибки совершают все, — сказал мне тогда Ас. — И каждый за свою жизнь хотя бы раз ошибался. Ты пока ещё учишься, сестра. И учишься хорошо. Но ты не должна забывать, что мастер — это не тот человек, который совсем не умеет ошибаться. Мастер — это тот, кто умеет вовремя остановиться и исправить последствия своих ошибок.
- Ты просто становишься воином, Гайдэ, — успокаивающе шепнул мне Гор. — А для истинного воина важно лишь одно: враг, который больше уже не встанет. Сегодня ты ощутила это. Увидела. И выбрала. И именно сегодня ты одержала свою самую важную победу.
Отправляясь на охоту, всегда помни, что кто-нибудь может начать охоту на тебя.
Ну вот. Самое главное сделала: ушла. Теперь другой вопрос: куда идти?
Делай что должно, и пусть случиться, что суждено...
На самом деле, в ней крайне редко встречаются законченные злодеи и почти святые. В каждом можно найти и то, и другое.
Знаешь, это очень заманчиво — внезапно одеться во все белое, поднять над головой яркое знамя победы, гордо выпятить грудь и провозгласить себя новым мессией. Так заманчиво, что даже страшно. Но, к сожалению, цвет знамени еще не означает чистоту помыслов, а уродливая физиономия вовсе не говорит о том, что ее обладатель — форменный мерзавец.