– Я давно заметил: лопухоиды соображают гораздо быстрее, когда угрожаешь им клинком или просто любым тяжелым предметом. Это отлично прочищает самые затуманенные мозги.
– …То, что происходит у нас за спиной, мы зачастую видим лучше, чем то, что творится у нас перед глазами.
Весь он был такой неприятненький, точно потными ладошками вылепленный.
— …Не бери тяжелого в руки и дурного в голову!
По вечерам я так устаю от гуманизма, что мне хочется кого-нибудь прибить.
«Ну-с, молодой человек! Расскажите мне ваш беспорядок дня!»
— …Я вошью в рот «молнию» и буду застегивать ее всякий раз, как попытаюсь что-то вякнуть…
Он, как вчерашние котлеты в холодильнике, был всегда готов.
«Насморк не дремлет. Инфаркт не спит».
Никакое везение не может продолжаться бесконечно.
Поистине чудовищем должен быть человек, если не найдется женщины, которая оплачет его смерть!
У вас великий дар молчания, Ватсон. Это делает вас очень ценным компаньоном.
Я никогда не хныкал сам и не обращал внимания, если хныкал другой. Но она смотрела на все это иначе, и, я думаю, она права. Она уверена в том, что несправедливо, если один имеет больше, чем ему нужно, а десять тысяч разорены и оставлены без средств к существованию. Вот как она смотрела на вещи и, мне кажется, видела кое-что поважнее долларов.
Бизнес – жестокая игра. Здесь слабый погибает.
В основе серьезнейших выводов порой лежат сущие мелочи.
Некоторым из вас, богачей, надо бы зарубить себе на носу, что есть вещи, которые не купишь за деньги.
Во всем надо искать логику. Где ее недостает, надо подозревать обман.
Всегда находятся чудаковатые. Без них жизнь была бы скучна.
Я играю ради самой игры.
В собаках как бы отражается дух, который царит в семье. У злобных людей злые собаки, опасен хозяин — опасен и пес. Даже смена их настроений может отражать смену настроений у людей.
И благополучие, посетившее племя, обернулось другой стороной. Охотники устали от каждодневной настороженности. Мимо все время проходили чужие племена: правда, они не решались напасть на становище, но оно жило в постоянной тревоге. Еще хуже было то, что с избытком мяса на племя обрушились тяжелые болезни. От многочисленных гниющих остатков, кишок и костей шел зловонный смрад. Даже внутри хижин было невыносимое зловоние.
У многих выпадали зубы, появились язвы. Все люди были покрыты паразитами, от которых спастись не было никакой возможности. У вечернего костра было решено покинуть становище и двинуться в путь.
Есть что-то, что жители городов утрачивают безвозвратно — традиции, поверья, умение ощущать ту тонкую грань мирного сосуществования с природой, которую учишься не пересекать с раннего детства. А еще четкое осознание того, что природа лечит, помогает, направляет, поддерживает… стоит только стать чуть внимательнее, и ты увидишь траву, которую едят больные волки, ягоды — которые никогда не попробует ни одна птица, потому что те ядовиты, листья, на которые ложатся олени и косули, подраненные хищниками.
— Ты мне право первой ночи задолжала, любимая! И детей, штук пять.
— Обязательно поцелую тебя все пять раз, — заверила я его, не упустив возможности съязвить даже сейчас. — А потом уже сам разбирайся, где наших детей искать — у аистов, в капусте, или, еще где-нибудь там, во всех местах, что не противоречат изученной мною, а не тобой, теории зачатия.
Молодой аристократ прибыл сюда с какой-то трагедией. Потому что без трагедии в такую глухомань из столицы никто не поедет.
-На книге написана инструкция "сок девственницы". Но толи инструкция не верна, толи пора начинать сомневаться в моей невинности.
Правящий Кондор, прошел в мою комнату и взял книгу, лежавшую на моих коленях. Прочитал и сквозь зубы прошипел:
-Сок лиственницы, Арити. Тут написано сок лиственницы....