Деньги, как и молодость, не знают преград...
Где женщины – там беды и божий гнев. Они сводят с божьего пути и направляют человека к гибели. Он говорит, что женщина – извечный враг бога и мужчины. Она всегда стоит между мужчиной и богом. Он говорит, что женщина всегда заглушает поступь бога и мешает мужчине приблизиться к нему.
А когда придет время, умирайте, как мужчина. Да не визжите слишком уж громко.
Однако ощущения собственной правоты, как он обнаружил в данном случае, еще далеко не достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым.
— Дражайшая супруга, моя ревность уснула буквально несколько часов назад. Вот вы прям уверены, что стоит будить эту гадину? —
— А ведь вы поклялись в мести до гроба тем, кто разрушил вашу тюрьму.
— Но не в том случае, когда это обойдется в пятьдесят долларов золотом.
Жизнь держится на трёх китах: деньги, любовь, власть!
Там кстати Гарден в расстроенных чувствах.
— А что случилось? — заволновалась Хелла.
— Я слегка обознался, и пока моя жена без спросу рисковала своей жизнью, её кузен получал от меня задаток супружеского долга! — прошипел муж. —
Тем не менее он сумел овладеть собой и заговорил с ней голосом рассудка, а не сердца, властно напоминавшего о себе.
Мы видели в мире столько подспудных, темных делишек, что отучили себя принимать за чистую монету внешние проявления сердечности и доброты.
Стоит ли удивляться, что в обществе, где ценятся в первую очередь богатство, власть и сила, даже та порядочность, что сохранилась, рождена страхом перед действительностью или тревогой за завтрашний день.
Нельзя жить и работать бок о бок с хорошим человеком, не восхищаясь теми качествами, которые делают его достойным любви и уважения.
Печалиться о недугах мира гораздо легче, когда у тебя самого все в порядке. Гораздо легче проявлять сознательность и поступать по совести, когда тебе это по карману.
«Надо заметить, борьба с самим собой- самое утомительное из единоборств..»
А твоя помощь мне нужна, чтобы двигать каменные блоки и носить тяжести.
— Дорогая супруга, у меня что-то в последнее время складывается впечатление, что вы рассматриваете мужа исключительно с точки зрения полезности в хозяйстве. — Облокотился на плиту с надписями и привычно сложил руки на груди Норидан.
— А как иначе? Очень полезная штука оказалась. Даже сама не ожидала. —
— Что там такое, милая? — спросила Сью.
— Шесть, — едва слышно ответила Джонси. — Теперь они облетают быстрее. Три дня назад их было почти сто. Голова кружилась считать. А теперь это легко. Вот и еще один полетел. Теперь осталось только пять.
— Чего пять, милая? Скажи своей Сьюди.
— Листьев. На плюще. Когда упадет последний лист, я умру.
Должно быть, этот последний лист остался на ветке для того, чтобы показать мне, какая я была гадкая. Грешно желать себе смерти.
Посмотри в окно, дорогая, на последний лист плюща. Тебя не удивляло, что он не дрожит и не шевелится от ветра? Да, милая, это и есть шедевр Бермана – он написал его в ту ночь, когда слетел последний лист.
Когда мой пациент начинает считать кареты в своей похоронной процессии, я скидываю пятьдесят процентов с целебной силы лекарств.
Душа, готовясь отправиться в таинственный, далекий путь, становится чуждой всему земному. Болезненная фантазия завладевала все сильнее, по мере того как одна за другой рвались все нити, связывавшие ее с жизнью и людьми.
Мне хочется видеть, как упадет последний лист. Я устала ждать. Я устала думать. Мне хочется освободиться от всего, что меня держит, — лететь, лететь все ниже и ниже, как один из этих бедных, усталых листьев.
Вся наша фармакопея теряет смысл, когда люди начинают действовать в интересах гробовщика.
Нельзя обрести покой, когда постоянно испытываешь неуверенность во всем.
Хотелось протянуться через стол и обнять дочь, но мешали все эти тарелки, бокалы… и прожитые врозь годы.
Элис не хотела жить в мире, где финансовое и эмоциональное бремя перевешивает все радости жизни.