Все мы сильные, пока дело не коснется лично нас. Да не просто нас, а нашего сердца...
Страх и неуверенность убивают разум, — любила повторять бабушка. — Разум, который ... в любой ситуации должен быть холоден и исполнен достоинства
... только в ранней молодости можно так легко распоряжаться чувствами и судьбами других людей в угоду собственной прихоти.
Нас очень тянет друг к другу, а впрочем, зачем думать о будущем, надо жить сегодняшним днем, наслаждаться и, главное, ни о чем потом не сожалеть!
Так всегда, достаточно одному появиться, как и другие тут же липнут, как мухи на мед.
Мне не к лицу и не по летам, пора, пора мне быть умней, но узнаю по всем приметам болезнь любви в душе моей!
Знаешь, есть такие мужики, под взглядом которых расцветает любая женщина от пятнадцати до восьмидесяти пяти. Им все равно, кто перед ними, важно, что женского пола…
Ой, господи, какие же мы, бабы, дуры.
– А мужики – козлы!
Жизнь после любви не кончается, теперь я это точно знаю.
–...И прекращай грустить, а то я скоро тебя не подниму.
– Разве грусть утяжеляет человека? – рассмеялась я.
– Грустный человек начинает есть больше, чем должен, – объяснил Гамильтон...
— ..вначале ты всегда о людях плохого мнения и ждёшь, пока это подтвердится.
— Когда ожидаешь худшего, не будешь так разочарована. И если выяснится, что ты не права, то сможешь удивиться — в хорошем смысле.
Уверенность не зависит от количества денег в твоем кармане. Или от престижа. Это внутреннее состояние.
Никогда не говори "никогда"...
Я любила свое отражение в их словах о себе.
Мы всегда преданы тем, в чьих глазах мы стали сильнее, умнее и красивее.
Все дается по силам. И по заслугам. Надо просто уметь слышать, чувствовать и принимать уроки.
Вася трудилась в небольшой типографии в должности младшего ассистента неглавного помощника лишнего редактора. Официально должность звучала иначе, но суть от этого не менялась.
Легко храбриться на глазах у кого-то. И сложно - перед самим собой.
Не всегда то, что кажется на первый взгляд, является правдой. И если человек все время улыбается - это еще не значит, что у него все хорошо.
На этот раз я входил в академию один. По личному приглашению ректора. И понятия имел, чего от меня хочет Аланел эр Дагеор. Мы не ладили. Скорее, терпели друг друга. Поэтому наше общение сводилось к кратким приветствиям и прощаниям в момент передачи очередного студента. Студентов и тех чаще принимала его невеста, Милия эр Кармаль. Вот с ней мы могли перекинуться парой слов. Милая, но сильная женщина. Еще бы ей не быть сильной - терпеть Дагеора столько лет.
Их дело - говорить, твое - не слушать.
Что самое сложное в работе ректора? Кто-то думает, держать всю академию в ежовых рукавицах. Кто-то - разбираться со студентами. Кто-то - договариваться с властями. А на самом деле - просыпаться в раннюю рань.
Студенты опустили головы. Я мысленно зааплодировал. Что врать? Я бы не смог сказать лучше. Дагеор обладал завидным красноречием. Казалось, поставь его перед пнем – и он уговорит его расцвести и зазеленеть.
Я сел на пол и взял кубик.
- Что будем делать? - спросил у Лолли.
- Строить дом, - беззаботно ответила она. - Я хочу большой дом, чтобы пригласить туда Аля, Ленора, Дени, Кэрри. И тебя.
Сердце пропустило удар. С чего это я? Передо мной всего лишь ребенок, со всей своей детской непосредственностью. Она говорит, что думает. И понятия не имеет, кто я такой.
Нет худшего порока, чем трусость, знаешь ли.