Можно быть глупым, но добрым. Но быть глупым и справедливым нельзя. Глупость всегда несправедлива.
У человеческой памяти, слава богу, есть хорошая привычка — забывать плохое. А может быть, не у памяти; может быть, у человеческой натуры есть чудесное свойство — хранить в себе радостные дни до смерти, потому что жизнь наша все-таки меряется ими.
Молодость кончается тогда, когда пропадает желание переделать мир.
— А ты взгляни на небо! — Там природа решает свои задачи, пользуясь массами, силами и расстояниями, которые мы даже не можем представить. Она делит мириады на бесконечность, множит сонмы на бескрайность, расщепляет бездны на беспредельность… Серёжа, это жутко. И в этом кошмаре есть пылинка — Земля, а на этой пылинке несколько миллиардов людишек-муравьишек… Да мы у природы даже не числимся в её описи. Так какой же смысл в нашем существовании?
Сорок… Это разве возраст? Жизнь только и начинается с тридцати пяти сорока. Молодость не видит второго плана. Ей подавай космической работы, сильных поступков, четких пейзажей, громкой музыки и ярких красок. А в жизни столько неяркого, неброского, нешумного — и все-таки прекрасного.
— Значит я не мудр.
— А ты мудрым никогда и не будешь.
— Почему же?
— Ты романтик, а они до смерти остаются наивными.
Когда незаезженных сарказмов в запасе нет, приходится прибегать к банальности
стоит только представить себя успешным человеком, и созданный вашим воображением образ обязательно материализуется, так как мысль в своей сути материальна.
Между непреклонностью и глупостью очень тонкая граница...
Красота требует постоянного к себе внимания.
Политика и пресса – два таких учреждения, что, по глубокому убеждению Майрона, языки их представителей давно уже раздвоились, как у змей, и при необходимости могли в одно и то же время произносить совершенно разные вещи, часто противоречившие друг другу.
Люди, с которыми вас связывает общее прошлое, не отпускают вас, и, как бы человек не старался, он не может освободиться от этой зависимости и стать по-настоящему свободным.
Жители столицы имеют странную привычку: не любят, когда к ним в дом стучится полиция. К подобным гостям они испытывают странную неприязнь. Нет чтобы встречать хлебом-солью или рюмкой с икоркой. Так ведь не спешат дверь отпирать, да еще и сердятся: дескать, по какому праву обеспокоили. Нелюбовь эта царит не только в домах всякого незначительного народца – солидные господа тоже не желают явить гражданскую сознательность. Напротив, обещают жаловаться и грозят «неприятными последствиями».
Её короткий брак, как ей теперь казалось, полностью состоял из криков пополам с периодами пропитанного ядом временного перемирия.
Забыть? – забвенья не дал бог: Да он и не взял бы забвенья!
Без сожаленья, без участья Смотреть на землю станешь ты, Где нет ни истинного счастья, Ни долговечной красоты; Где преступленья лишь да казни; Где страсти мелкой только жить; Где не умеют без боязни Ни ненавидеть, ни любить.
Лишь только я тебя увидел — И тайно вдруг возненавидел Бессмертие и власть мою. Я позавидовал невольно Неполной радости земной;
Тамара Зачем мне знать твои печали, Зачем ты жалуешься мне? Ты согрешил... Демон Против тебя ли? Тамара Нас могут слышать!.. Демон Мы одне. Тамара А бог! Демон На нас не кинет взгляда: Он занят небом, не землей! Тамара А наказанье, муки ада? Демон Так что ж? Ты будешь там со мной!
Боясь лучей, бежал он тьму. Душой измученною болен, Ничем не мог он быть доволен. Всё горько сделалось ему, И, всё на свете презирая, Он жил, не веря ничему И ничего не признавая…
Я опущусь на дно морское, Я полечу за облака, Я дам тебе все, все земное — Люби меня!..
О! если б ты могла понять,
Какое горькое томленье
Всю жизнь, века без разделенья
И наслаждаться и страдать,
За зло похвал не ожидать
Ни за добро вознагражденья;
Жить для себя, скучать собой,
И этой вечною борьбой
Без торжества, без примиренья!
Всегда жалеть и не желать,
Всё знать, всё чувствовать, всё видеть,
Стараться всё возненавидеть
И всё на свете презирать!..
Ценой жестокой искупила Она сомнения свои... Она страдала и любила — И рай открылся для любви!
С моей преступной головы Я гордо снял венец терновый, Я все былое бросил в прах: Мой рай, мой ад в твоих очах. Люблю тебя нездешней страстью, Как полюбить не можешь ты: Всем упоением, всей властью Бессмертной мысли и мечты.
Я тот, чей взор надежду губит; Я тот, кого никто не любит; Я бич рабов моих земных, Я царь познанья и свободы, Я враг небес, я зло природы, И, видишь, — я у ног твоих!
Она считала, что в жизни женщины важную роль играют три «м» – мозги, муж и маникюр.